Вернувшись в общежитие, Ольга отправилась готовить ужин, сегодня была её очередь, а Светлана уселась писать реферат об эпидемиях, случившихся в Европе в девятнадцатом веке. Но сосредоточиться на работе никак не удавалось, перед глазами стояло счастливое, оживлённое лицо Сергея. Ей даже стало его жалко, она предчувствовала, что скоро случится очередное расставание с Аллой. Будучи слепым от любви, он не замечал холодного и чуть брезгливого выражения на её лице, прекрасно видимого со стороны. Светлана, хоть и сердилась, немного сочувствовала: ему опять предстоит погрузиться в пучину отчаяния и боли. Он так и не разобрался в характере Аллы, в мотивах её поведения. А ещё Светлана немного завидовала силе чувства, которое он испытывал к подлой изменнице.
Светлана была подростком тринадцати лет, когда случайно услышала разговор матери с подругой Марией. Стояла чудесная, тёплая, летняя погода. Дул свежий, лёгкий ветерок, пропахщий ароматом пионов, распустившихся в палисаднике. Светлана, устроившись на маленькой табуретке под окном кухни, читала «Трёх мушкетёров».
– Ты в курсе, что Осиповы всё-таки развелись. Ленка так и не простила измену Максиму. Как он не умолял её, даже стоял на коленях перед ней, но она сказала, будто отрезала: «Как сильно я любила тебя, так же сильно ненавижу сейчас», – послышался голос тёти Маши.
Светлана тут же представила пухленькую, кругленькую как колобок подругу матери. Её пережжённые химией и перекисью водорода белые волосы походили на паклю. На розовом почти без морщин лице блестели чёрные, словно переспелая черешня, глаза. Её мать и тётя Маша одинаковыми фигурами, ростом, моложавыми, круглыми лицами были так похожи, будто являлись сёстрами. Различались только цветом глаз, у матери они голубые, и тон волос светлый от природы, а не от краски.
– Я знала, что так будет. А ты ещё завидовала: ах, какая страсть, какая любовь с большой буквы! Я говорила: необдуманные браки по любви редко бывают долгими. Страсть скоротечна. Она проходит, а два человека, совершенно не подходящих друг другу, остаются рядом. Оглянулись, а их ничего кроме былой любви не связывает.
– Это точно. Вот у меня с Колей какая любовь случилась, не описать, но спустя пять лет я на него без раздражения смотреть не могла. Прибить хотелось! Всё меня в нём не устраивало. Еле дождалась развода, чуть до смертоубийства не дошло. А как по твоему совету сошлась с Алексеем, так до сих пор не нарадуюсь, а ведь уже десять лет прошло.
Светлана боялась дышать, чтобы не выдать себя. Столь откровенного разговора взрослых женщин ей не доводилось слышать. На её вопросы, как родители познакомились и влюбились, мать отвечала сухо и коротко: «Как все. Встретились, поженились, родили детей. Рано тебе ещё этим интересоваться».
Светлана навострила уши, родители не вели с ней доверительных бесед. Мать говорила негромко, но в открытое окно она прекрасно слышала каждое её слово.
– Я всегда считала любовь в браке не главное. Важнее, чтобы будущие супруги подходили друг другу как пазлы на картине. Достоинства одного должны перекрывать недостатки другого. Тогда будет удобно, хорошо и комфортно вместе. Даже небольшой симпатии достаточно для интима и долгой семейной жизни. Понимание и уважение в браке нужнее страсти. С годами связь между супругами станет только крепче. Дом, дети, спокойная и удобная жизнь ценнее, чем неугомонная и суматошная. В молодости я переживала, что неспособна на сильные чувства, не знала, каково это сходить с ума от любви, пока не поняла: не всем людям дан этот дар. Не все обладают идеальным слухом или голосом, но ведь не расстраиваются из-за этого. Никто не горюет, что не умеет петь, танцевать или создавать скульптуры. Поэтому и мне не нужно сокрушаться из-за отсутствия способности дуреть от влюблённости. Наоборот, лучше радоваться: я смогла выбрать себе спутника жизни с умом. Когда встретила Василия, он мне сразу приглянулся внешне: сильный, высокий, симпатичный. Позже выяснилось: он прямая противоположность мне: неразговорчивый, спокойный, даже флегматичный.
Тётя Мария засмеялась.
– Это точно. Ты и в юности была вспыльчивой балаболкой и сейчас чёрта с два промолчишь. А какие мы были тонкие да звонкие, а теперь: и ты, и я превратились в пухлых колобков.
Светлана услышала смех матери.
Тётя Маша продолжила:
– Я как-то присутствовала при твоём разговоре с Василием. Ты излагала ему свои планы по ремонту дома, долго излагала, он внимательно слушал и согласился со всеми твоими доводами: «Обязательно сделаем, но позже». А потом раз и уехал в очередной рейс. Вернулся, а у тебя уже новые планы, прежние ты позабыла.
– Именно. Он никогда меня не осаживал, не прерывал. Всегда давал возможность высказаться. В результате, обдумав хорошенько, мы делали лишь то, что нужно, ничего лишнего и рискованного. Меня не раздражало его молчание, а его моя болтливость. Не сердило его спокойствие, а его моя шумливость. Неспособность к любви и у Васи, и у меня, это качество у нас общее, стало для нас благом, а не бедой.
