Листок с изменениями в Конституцию, две его копии, легли в архив. Сам процесс законотворчества был зафиксирован в «Книге учёта законодательных актов», с датой, составом участников и подробным описанием причины внесения поправок. Всё это дополнит летопись Буревоя, и пройдёт через века, мы именно на это надеялись. Такое — для потомков, деда очень возмутило в своё время то, что не знают наши правнуки и праправнуки своих предков, вот и старались мы, марали бумагу. Утвердили новую версию Конституции, кстати, единогласно.
Следующее утро для наших пленных выдалось необычным. С неба лило, как из ведра, да ещё и гремело, молнии сверкали. Буревой опять увидел в том хороший признак, Перун нас поддерживал. Мы пришли в сарай кподросткам все мокрые, подсвечиваемые молниями и в сопровождении грома.
— Всем встать, — пленники вяло подчинились, прав был Обеслав, полная у них безнадёга.
Похожи ребята были на заключённых концлагеря, хотя мы их не били и кормили как на убой. Просто неопределённость замучила подростков.
— Идите за мной, — под конвоем из Кукши и Обеслава мы повели рабов в сторону бани.
Помывка у них обычно по темноте была, вечером, сейчас же было утро, и пленные чуть расшевелись, начали переживать. В бане сначала пропарили и отмыли девочек, Зоря записала все их отличительные признаки, шрамы, родинки, пятна родимые. Мы с Буревоем сделали тоже самое с пацанами. Выдали чистое нательное белье, повели на медосмотр. Я боялся, что даны девчушке занесли каких инфекций, но вроде обошлось, барышни наши это подтвердили. Осмотр, опрос — чем хворали в детстве, ломали ли руки ноги, что болит сейчас. Зубы осмотрели, волосы на вшей проверили, пальца пересчитали — вроде все в порядке, здоровы наши пленные.
— Теперь одевайтесь, — комплекты камуфляжа мы им заранее приготовили, — и идите за мной.
В актовом зале было все село. Я сидел за столом, накрытым нарядной тряпкой, у меня была стопка паспортов, за книгой Актов сидел Буревой. Начался опрос, мы писали их биографию для личного дела. Процесс затянулся, но вот, наконец, последний пленник поставил отпечаток пальца на листве с описанием их жизни, под надписью «С моих слов записано верно». Игнатьевы откровенно скучали, рабы же были в недоумении.
— Сегодня вы начнёте новую жизнь. Вы станете гражданами России. Это не только позволит вам не сидеть больше в сарае, но и даст возможность стать вольными людьми. Это записано в наших Конституции и Законах. Пока вы являетесь зависимыми гражданами, о чем есть запись в документах, — я положил руку на их паспорта, — пока воли своей вы не имеете, содержать себя не можете, поэтому к каждому из вас прикреплён куратор. Об этом тоже тут написано. Если хотите жить как вольные люди — должны вы выполнить все требования Законов и кураторов. Вот в этом направлении и приложите свои силы. Имена ваши пусть останутся, однако мы их на свой манер будем говорить. Род вы свой потеряли, не ваша в том вина, но родовое имя быть у каждого должно, как и отчество, имя отца. Родовые имена, фамилии, мы вам сами придумали. Отчества по нашим именам определили, отцов ваших нет уже, привыкайте. Подходите по одному, кого вызывать буду, и ставьте отпечаток в «Книге Актов» и в документах.
Наверно, пленные ожидали все что угодно, но только не такой непонятный процесс. Вон, стоят, по сторонам зыркают, слов многих понять не могут, жмутся друг к другу, боязно корелам.
— Юхо! Теперь для нас ты Юрий, родовое имя — Рыбаков, отчество — Кукшевич, Кукша твой Куратор, — пацан недовольно посмотрел на нашего вояку, и подошёл к столу.
— Веса! Ты теперь Вера Буревоевна Лодкина! Куратор — Веселина! — фамилии мы им по их рыбацкому прошлому почти всем подобрали.
Подход, погружение пальца в сажу, отпечаток в» Книге Актов», в паспорте, возврат в строй.
— Сату! Сати Обеславовна Озерова! Куратор — Агна!
— Роха! Роза Добрушевна Крючкова! Куратор — Зоряна!
— Туули! Анатолий Власович Рыбкин! Куратор — Буревой!
— Лахья! Лада Сергеевна Кузнечикова, твой куратор Леда!..
Дружный смех разрядил обстановку. Пленные засмущались, покраснели, особенно Лада. Вон, прильнула в Юрке своему, любовнички, блин, малолетние.
— Жить пока будете под нашим присмотром, дом мы вам выделим. Бежать даже не думайте, тут на много дней пути никого. Присматривайтесь, обживайтесь, завтра у вас тяжёлый день — начало занятий и трудов на благо всего государства.
— Каких занятий? — Юра, самый старший, посмел задать вопрос.
— Школа у вас завтра начнётся. Чтобы свободнее стать — надо научиться читать и писать. А иначе так и будете почти рабами. Это у нас так в Конституции написано. Вы ж даже прочитать не сможете, что делать надо, чтобы свободу заработать.
Ребята недоуменно перешёптывались.
— Кураторы! Отведите их в дом, объясните, как чем там пользоваться. Да Конституцию и Кодексы выдайте, пусть перед глазами будут, какстимул.
