Пришлось упорядочить наши научные изыскания. Причём не только в части химии, но и механики, ткачества, по всем видам деятельности. Я разрабатывал программы для исследований и реализовывал их руками моих родственников — зависимым не хватало ещё ума и понимания. А это новые лабораторные приборы, ещё больше веществ и материалов для изучения. У нас выделились отдельные направления научной работы — выявление свойств материалов для строительства, металлургия, аграрные эксперименты, где испытывали в качестве удобрений разные виды смесей. Была группа по животноводству, в которой Смеяна пыталась представить требования к содержанию животных, составу кормов и порядку ухода за скотиной. Даже социальные науки появились! Моя супруга с мелким Вовкой сидела, параллельно формализуя наши взаимоотношения и ведя учёт. По части исследований местности были также две группы — условные геологи и условные ботаники. Первые таскали камни, землю, глину, песок, вторые — собирали гербарии и делали их описание.
Всё это требовало новых знаний, и привело в изменению процесса учёбы — я просто не успевал разрываться в разные стороны. Эксперименты и обновление производства на новом технологическом уровне выявило новую нехватку — мало было образованных людей. Письмо и счёт хоть и помогали в работе, но только на уровне «сделать, как написано». Но к новым требованиями к точности и качеству обработки, использованию измерительных приборов и правильному соблюдению выявленных технологий, к другой мощности и скорости паровиков Игнатьевы оказались не готовы. Это приводило к большому количеству брака и затратам на бесконечные переделки и доработки. Да и времени на помощь барышням и детям в части организации труда уходило много.
Раньше я мог поставить, например, Власа за деревообрабатывающий станок, выдать ему болванку-образец и оставить работать. Через пару дней мелкий приносил детали, которые были очень похожи на нужные. Из этих поделок притиркой да доработкой по месту я с Буревоем собирал агрегат. Теперь же такое не прокатывало — точность нужна другая, материал только тот, который указан в технологической карте, станок деревообрабатывающий запускается посредством сложного комплекса последовательных действий и внимательного наблюдения за показаниями приборов. Иначе никак — другие скорости, мощности, показатели надёжности и нагрузки. Соответственно, сложность процессов увеличивалась, как и объём писанины по каждому из них. А это привело к отсутствию понимания происходящего и важности каждого требования, оформленного в технологической карте. Особенно дети не справлялись, не могли держать в голове одновременно кучу текста. Вот и выходило, что тут забыл, здесь «забил», а последние три исправления отбросил — и вместо вала для ткацкого станка, что должен выдерживать чуть не три сотни оборотов в минуту, нам приносили некий дрын, который не устанавливался в пазы, крутился как Перун на душу положит, и ломался при первом же запуске. По факту поставить работать самостоятельно можно было только троих из Игнатьевых — меня, Буревоя и Леду, уж очень она барышня щепетильная. Я знал единственный способ преодолеть эту загвоздку — добиться полного осознания того, чем я заставлял делать своих родственников. Нужно, чтобы на физическом и химическом уровне они представляли себе процессы производства и чётко понимали, как будут работать те устройства, для которых мы делаем запчасти.
Настал момент, которого я всегда боялся — надо начинать преподавать науки, не просто арифметику из двух-четырех действий и письмо, а именно науку. Физика, химия, природоведение, заменявшее нам географию, биологий с медициной как один предмет — я вычленял из памяти всё, что мог вспомнить. Формулы и константы, законы и принципы, научные анекдоты и механические устройства, задачи. Кипа бумаги с конспектами росла, ширилась, и я понял, что утону в ней гораздо быстрее, чем смогу что-то преподать. После долгих раздумий, решил привлечь родственников. Дал им данные о расчёте скорости, пути, расстояния, да и заставил написать своими словамиконспекты. Не поняли сперва, пришлось три раза одну и ту же тему читать. Приноровились, выдали мне материал. Провёл экзамен по теме, с решением задач, разбил по его результатам людей на четыре группы. Одни хорошо поняли теорию и написали приличные конспекты. Вторые — практику освоили, решили задачи. Третьи разобрались полностью в теме, осознав и то, и другое, и правильно применив знания на практике. Последние разобрались слабо. Перетасовал родных в несколько кучек, чтобы в каждой было по представителю разных групп, двинулись дальше — начали изучать ускорение.
