Что-то светлое блеснуло у меня перед глазами. Крепкая, грубая рука схватила меня, подняла на воздух и жестоко встряхнула. Казалось, я попал в руки к великану….
Что-то больно оцарапало мне щеку. Я услышал шорох деревьев. Сучья ломались с треском, листья хлестали меня. Потом сверкнул огонь, еще раз сверкнул огонь, затрещали ружья, и при вспышках выстрелов меня снова с силой швырнули на землю.
— Простите за грубое обращение, капитан! Надо было торопиться.
То был голос Линкольна.
— Ага, мы в лесу! Значит, все в порядке? — воскликнул я.
— Двое-трое раненых, но все легко. Чэйну проткнули бедро, но он ссадил этого молодца наповал. Дайте-ка я сниму у вас с шеи эту мерзкую штуку. Она вас чуть не задушила, капитан…
И Боб принялся распутывать петлю лассо: грубый ремень сыромятной кожи, длиною метра в два, все еще стягивал мне шею.
— А кто перерезал лассо? — спросил я.
— Да я же и перерезал этой самой вашей зубочисткой. Видите ли, капитан, вешать вас еще рано.
Благодаря охотника за свое спасение, я не мог не улыбнуться.
— А где же гверильясы? — спросил я, оглядываясь: в голове у меня было еще не совсем ясно.
— А вон они, держатся подальше, чтобы их нельзя было достать из майорского ружья. Вы только послушайте, как галдят!
Мексиканцы скакали по лугу взад и вперед, и оружие их сверкало под луной.
— За деревья, друзья! — закричал я, видя, что неприятель опять поставил гаубицу на лафет и собирается стрелять.
Через секунду железный дождь ударил по ветвям. Но солдаты уже успели попрятаться за деревья, и никто не пострадал.
Картечь убила лишь нескольких мулов.
Новый снаряд картечи обдал рощу, но опять безрезультатно.
Я уже собирался отступить глубже в лес и пошел было вперед на разведку, когда взгляд мой задержался на чем-то до крайности странном: то было тело очень крупного человека, лежавшее ничком. Голова его пряталась в корнях толстого дерева, руки напряженно вытягивались по швам, ноги тоже были вытянуты во всю длину. Впечатление было такое, словно человек стоял на вытяжку да так и свалился носом в землю. В этом теле я сразу узнал майора и принял его за убитого.
— Ах, черт возьми! Поглядите, Клейли! — закричал я. — Беднягу Блоссома убили.
— Повесьте меня, если меня убили! — пробурчал Блоссом, словно ящерица, поднимая одну голову и не двигаясь ни одним членом. Клейли прыснул и расхохотался. Майор снова уткнулся лицом в землю: он знал, что каждую минуту можно было ожидать нового выстрела из гаубицы.
— Майор! — закричал Клейли. — У вас правое плечо выдается по меньшей мере на десять сантиметров.
— Знаю, — дрожащим голосом отвечал майор. — Провались это дерево! За ним и белку как следует не спрячешь! — И с этими словами он еще крепче прижался к земле, еще отчаяннее притиснул руки к бокам. Вся его поза была так забавна, что Клейли так и покатился. Но в этот момент мы снова услыхали вопль гверильясов.
— Что там еще? — закричал я, выбегая вперед и оглядывая луг.
— Эти дикие кошки собираются удирать, капитан! — сказал Линкольн, подходя. — Вон они уже поворачивают!
— Совершенно верно. Но в чем дело?
Непонятное возбуждение охватило мексиканцев. Патрули скакали к выступу леса, находившемуся примерно в полумиле, артиллеристы поставили гаубицу на передки и уже запрягали в нее мулов. И вдруг рожок заиграл отбой, и все гверильясы, пришпоривая коней, поскакали к дороге на Меделлин…
Громкий боевой клич донесся до меня с противоположной стороны луга, и, взглянув в том направлении, я увидел длинный фронт всадников, галопом выезжавших из леса. Клинки их сабель сверкали, как лента светляков, и я узнал тяжелый топот американской кавалерии. Радостное «ура» моих солдат привлекло внимание всадников, и предводитель драгун, видя, что гверильясов все равно не догонишь, повернул всю колонну направо и галопом поскакал к нам.
— Неужели это полковник Роули? — воскликнул я, узнав драгунского офицера.
— Но как же, черт меня побери, — кричал он, — как вы выбрались оттуда? Нам говорили, что вы попались в ловушку! Все ли вы живы?
— У нас двое убитых, — отвечал я.
— Я думал, что вас чуть ли не всех придется хоронить. А, вот и Клейли! С нами ваш приятель Твинг. Он там в тылу.
— А, Клейли, старый друг! — закричал, подъезжая, Твинг. — Ну что, все кости целы? Выпейте-ка глоточек, это вам полезно! Только не выпивайте все, оставьте глотнуть и Галлеру. Ну, как вам нравится?
— Великолепно, клянусь честью! — отвечал Клейли, отрываясь от майорской фляжки.
— А ну, капитан, попробуйте и вы!
— Благодарю вас, — отвечал я, жадно приникая к горлышку.
— А где же старый Блос? Убит? Ранен? Пропал без вести?
— Нет, майор, должно быть, где-нибудь близко и совершенно невредим.
И я послал за майором, который вскоре явился, пыхтя и ругаясь, как целая шайка разбойников.
— Здорово, Блос! — кричал Твинг, тряся ему руку.
— Ах, черт! Как я рад видеть вас, Твинг! — отвечал Блоссом, обеими руками охватывая крохотного майора. — Но куда же, к черту, запропастилась ваша фляжка?
Оказалось, что он уже успел обшарить приятеля.
— Куджо! Давай сюда фляжку! — закричал Твинг.
