– Многовато ты ей навертел… После таких вольных и такая сложная комбинация на брусьях… Не боишься? Как бы не сорвалась… Я Анне соскок упростила. Боюсь, не выдержит.
Интересно, когда это она мне соскок упростила? Даже разговора не было…
Павел Васильевич посмотрел на Ирину долгим внимательным взглядом, подумал, походил туда-сюда вдоль помоста и подозвал Светку. Как всегда, начал что-то спокойно шептать ей на ухо. Она послушно кивнула, и он торопливо пошёл к судьям.
Ирина, наконец, заметила меня.
– Вот ты где…
А где я могла быть? И всё-таки спросила у неё:
– Какой соскок делать?
Она удивлённо взглянула на меня.
– Что за вопросы? Тот, что в протоколе…
– Как прикажете…
Заиграла музыка, и наша команда строем вышла на помост и встала перед брусьями. Пошла разминка. Всего пять минут, за которые все, кто должен сейчас выступать, успевают пройти свои самые сложные элементы и связки. Павел Васильевич стоит на страховке.
На брусьях я выполняла упражнение первой. Как только встала перед ними, тут же оглохла и ослепла. На одном дыхании выполнила комбинацию, не чувствуя ничего, кроме шершавого тепла жердей. Приземлилась отлично, даже не покачнулась. Кажется, всё в порядке. Бесконечно долго не объявляли оценку. Наконец-то! Оценка очень высокая. Исподтишка посмотрела вниз на Ирину – она, как всегда, стояла внизу у помоста и только напряжённо кивнула мне. Теперь Светлана…
Светка начала свою комбинацию в таком бешеном темпе, что я обалдела. У меня даже дыхание перехватило: до чего красиво! Но вдруг, сильно размахнувшись, она перелетела через жердь и шлёпнулась животом на маты. Мне стало так за неё обидно, что я даже забыла, что Светка – моя соперница. И тут я увидела Ирину. Она улыбалась! Улыбалась! И довольно смотрела на меня. И только тут я поняла: я первая! Первая! Я – чемпионка Европы!
У меня закружилась голова, и вдруг страшно захотелось есть, даже в животе заурчало… Первая… Вот это да! Мама, мамочка, Бабаня, дорогие мои, миленькие, ведь я – первая!..
Я спустилась с помоста. Меня тут же окружили, стиснули свои и чужие спортсмены и тренеры. Я села на скамейку рядом с двумя нашими тренерами, пытаясь унять бешеный стук своего сердца. Они поздравили меня и продолжили разговаривать о чём-то вполголоса. А соревнования ещё продолжались, гремела музыка вольных – последняя спортсменка заканчивала выступление на ковре. Но когда музыка смолкла, я вдруг услышала, как один из тренеров произнёс:
– И зачем только Светланка упростила комбинацию! Ведь так хорошо шла…
– Павел решил… Побоялся, что не вытянет. Ну а Светка пошла с большим запасом, размах взяла на прежнюю сложность, вот и перелетела через жердь…
– Странно, такой опытный человек, как Павел… Он ведь прекрасно знает, что на соревнованиях ничего нельзя менять: ни упрощать, ни усложнять. Странно…
Я была так возбуждена, что тут же забыла об этом разговоре.
Соревнования наконец закончились. Светка отлетела на четвёртое место. Я еле дождалась конца церемонии награждения и почти на четвереньках поползла в раздевалку. У дверей стоял Павел Васильевич. Вышла Светка, зарёванная, но уже умытая, в тренировочном костюме и с сумкой на плече. Не глядя на меня, она сжала мою ладонь.
– Поздравляю…
Подскочила Ирина.
– Павел…
Он быстро взглянул на неё и отвернулся. Ирина растерялась и сразу как-то обмякла.
– Павел, – она говорила быстро, не обращая на нас со Светкой никакого внимания. – Я не думала… Я не хотела, честное слово…
О чём это она? Павел Васильевич крепко обнял Светку за плечи. И они быстро ушли. Ирина застыла на месте, бледная, растрёпанная, и даже не смотрела на меня. Она забыла, забыла меня поздравить!
Я пошла в раздевалку, и она даже не окликнула меня.
Вечером я позвонила из гостиницы домой. Мама вернулась из больницы, вышла на работу, и я теперь все свои наличные тратила на вечерние телефонные переговоры с ней.
Она страшно обрадовалась моей победе, даже заплакала. Потом сказала, что Бабаня звонила, что дела у её брата совсем плохи, что у него паралич и, видимо, Бабане придётся уехать в деревню насовсем. Я, конечно, очень расстроилась, но слишком много событий произошло сегодня. В чём была, я так и повалилась на кровать.
Две девчонки, которые жили со мной в номере, уже уехали домой, я была одна. Видимо, от бешеной усталости сон не приходил. Весь чемпионат снова стал прокручиваться передо мной, как в кино: и Светкин фантастический прыжок в конце вольных упражнений, и тот самый злополучный акробатический элемент на бревне, выполненный мной без помарки, и наши комбинации на брусьях… И почему Ирина сказала Павлу Васильевичу, что упростила мне соскок… Зачем врать-то? Вспомнилось, как обидно шлёпнулась Светка на маты, и слова тренеров о том, что ничего нельзя менять во время соревнований… Зачем же тогда Ирина посоветовала Павлу Васильевичу упростить Светкину комбинацию?
Я села на кровати. Я, кажется, поняла… Неужели правда?! Так вот за что она извинялась…
