Все еще терзаемый сомнениями Меир развернулся на пятках и потопал в сторону города. Капитан, наблюдавший за всем этим, озадаченно хмыкнул, после чего, спустившись, подошел к Михаю, который, блаженно щурясь, массировал шматки сала, предвкушая как будет их готовить.
- Ты это... Все нормально? Просто, вчера, мне показалось, что ты с ним что-то сделать собрался. Ну знаешь… Антоха про лифт тот рассказал… Что-то в этом духе.
- Не хвилюйтеся, товарищ капитан. Я, звичайно, всякой хуйни в своим житти робив, але, опускатися до того, що б за цим старим жидком охотится..? Не. Не мий ривень. З нього вистачить того, що я його свининою попочував… Та й не те, щоб я за тих мудозвонов з крес сильно душею маялся...
Замолчав, Михай снова помял шмат, который держал в руках.
- Давайте я, зараз, це сало засолю, а потим, пид нього, та пид горилку, я вам все расскажу.
- Идет. И скажи Феде, чтоб голяшки не выбрасывал. Холодца наварим! Тут его, поди и не пробовал никто.
- Добре.
…
Закончив с разделкой, Федор потопал в душевую. Стянув грязную одежду, он повернулся и удивлено хмыкнул, увидев довольно улыбающуюся Чуму.
- Ты пачиму ни испугался?! Йа же тиха падкралась!
- А зачем мне тебя пугаться?
- Аткуда ты снал што эта йа?
- Да я вообще не знал, что у меня за спиной кто-то стоит. Потом повернулся — ты. Чего пугаться то?
- Внизапнасти! Да ну тибя! - Чума разочарованно махнула рукой и жадно втянула носом запах, - А тибя так пахнит!
- Это кровь... Свиная...
- Йа занайу! Вси равно ни магу удиржатся!
- Тебя это заводит?
Вместо ответа Чума вцепилась Федору в руку и начала покрывать её мелкими укусами продвигаясь все выше. Добравшись до шеи, она, тяжело дыша, с плотоядным урчанием, начала грызть её, одной рукой вцепившись спину, а второй освобождаясь от одежды.
Федор, пятясь, дотянулся до крана и включил воду, чтобы заглушить их возню.
- Сильно… Ты мне так глотку перегрызешь… Полегче…
- Ни магу… Астанави миня!
После санитарной стрижки, Чума так и продолжала стричься под машинку, мигом оценив все прелести подобной прически, так что волос, чтобы ухватится, у неё на голове не было и пришлось схватится за ухо. Извернувшись, Чума, с совершенно шальными глазами, попыталась грызнуть руку. Федор в ответ, схватился второй рукой за гроздь колец у неё внизу и получил симметричный захват за пах.
- АЙ! Так вот ты как, значит!? - крутанувшись и крутанув Чуму он вжал её в стену и отвесил несколько сочных шлепков по ягодицам, - Чтоб не хваталась куда попало!
Чума, с скрежетом скребнув ногтями по краске, попыталась вырваться, но Федор крепко прижал, чувствуя как сам начинает распаляться.
- Нельзя меня кусать… Нельзя… Нельзя… Нельзя… - принялся повторять он в такт движениям бедер, - Плохая Чума… Плохая… Плохая… Плохая…
Чума, сначала, постанывала, потом вцепилась зубами в собственную руку и прикусила так, что Федор, вынужден был отвлечься и взять её в «двойной нельсон», дабы она не повредила себе конечность, и заканчивать в таком виде.
- Фух… - отстранившись после завершения, Федор сунул голову под струю воды, - Вот на тебя накатило…
- Извени… - Чума, у которой финал был очень бурный, сползла по стене вытирая выступившие слезы, - Йа ни нарочна…
- Да не — даже прикольно было, особенно пока ты не начала всерьез прихватывать.
- Ты мине проста нравишься…
- Настолько, что сожрать готова?
- Аха… Эта, навернае, посли балезни…
- Из-за которой тебя «Чумой» прозвали? А что за болезнь?
- От нийё с ума сходиш и на фсех брасаца начинаишь. Особинно кагда крофь чувствуишь. Или кагда шум громкий слышешь.
- Жуть. Это-ж, если много заболеет…
- Песдец… Ф Аргисаиванне толька палавина народа смагла выжить. Навернае палавина… Можит меньше. Кто сбижать успели или ф верхних кварталах запирлись.
- И ты тоже заразилась?
- Аха… - Чума взяла мочалку и начала тереть Федору спину, осторожно обходя покусанные места, - Толька ни помню как…
- Ты тоже на людей кидалась?
- Ни помню… Ничиго, што была, ни помню. Йа, кагда ф сибя пришла, на цыпи сидела… На псарни... Патом сбижала.
- Тебе сколько тогда было-то?
- Йа аткуда знаю? Йа щчитать не умею!
- Серьезно? Это легко! Я тебя научу! Ты куришь?
- Не.
- Тогда сложнее…
- И ни буду…
- Почему?
- Ур сказал што снайпир должын быть низаметным. А как йа буду низаметной, эсли ат миня дым идет?
- Ну тебе же не обязательно прямо во время боя курить?
- Снайпир можыт сутками выслежывать. Йа тагда биз курива ахринею.
- Точно… - исчерпав свои скудные познания в педагогике, Федор задумчиво почесал в затылке, - Погоди! А как ты патроны считаешь?
- Пальцами! - Чума сунула ему в лицо растопыренную пятерню, - Ф абойме читыре патрона и адин ф ствале. Удобна! И вапще — йа ни савсем щитать ни умею, а сложныи вещи. Кагда больши двадцати.
- Почему двадцати?
- Пальцыв ни хватаит… Тиби легчи. У тиби на адин больши пасчитать можна…
- Чего? - Федор недоуменно осмотрелся ища у себя лишние пальцы, и только потом понял, на что Чума намекает, - Э! Не - не трогай! Ты кусаешься! Я тебе это в рот не положу!
- Ведьма тожы кусаится, а Багир ей кладет! Йа сама видила!
