Я пожала плечами — в отличие от Антоновой я никогда не была склонна истолковывать поведение людей в соответствии с учением Фрейда. И сказала себе, что, видимо, беседа с ним после планерки отменяется — что даже к лучшему, раз он в таком состоянии. И жутко удивилась, когда главный, закончив планерку раньше, чем обычно, окликнул меня, когда я уже была в дверях. И молча протянул листок бумаги с телефонным номером. Который я взяла так же молча, глядя на него и ожидая, пока он сам все объяснит.
— Прямо сейчас позвони! — бросил Сережа с таким видом, словно ему не терпелось, чтобы я ушла поскорее, и даже глаз на меня не поднял, глядя в стол.
— Ох и тип ты, Ленская, — спецслужбы в редакции телефон обрывают, чтоб тебя найти, а главный редактор курьером у тебя работает, записки передает!
— А что им надо, Сергей Олегович?. — Признаться, я удивилась. Прежде всего его тону — он ведь знал, чем я занималась все это время. И тому, что он ничего не спросил про материал. И еще тому, что я зачем-то понадобилась каким-то там спецслужбам. — Что они хотят от меня?
— Прямо сейчас позвони! — Главный чуть повысил голос, чего не делал давно, общаясь со мной. Не то чтобы я обиделась — к его вспышкам и припадкам я вот уже много лет отношусь абсолютно спокойно, — но объяснения я заслуживала. В конце концов, он мне впихивал этот номер — значит, знал, в чем там дело. Но при этом делал вид, словно он только исполняет роль курьера — а больше его ничто не касается. — Все, иди и звони!
Моего звонка ждали — это было очевидно. Потому что сорвавший трубку после первого же звонка мужик, услышав, кто я, буквально расцвел.
— Да, очень рад, Юлия Евгеньевна, очень рад! Нам с вами, Юлия Евгеньевна, надо встретиться — прямо сегодня, желательно прямо сейчас. Разговор не телефонный. Понимаю, что для вас это неожиданно, — но дело, к сожалению, не терпит отлагательств. Я мог бы пригласить вас к нам — но, учитывая тему нашего разговора, предпочел бы побеседовать с вами в более приватной обстановке…
Я даже не произнесла ни слова — тем более что он говорил так обтекаемо, так расплывчато, что сразу становилось понятно, что он мне ничего не скажет по телефону. И я молча записала название и адрес ресторана, ответив «да» на вопрос, смогу ли быть там через час. Так что, уже приехав сюда и сидя с ним за столом, я до сих пор не знала, кто он и кто его напарник — и зачем я здесь.
Почему-то не сомневаясь, что Куделин предложит мне сейчас тему для нового материала — слив компромата на кого-нибудь очень известного.
Не знаю, почему я решила именно так — может, потому, что другого объяснения не было. Может, потому, что в таком случае становилось понятно, почему так вел себя главный — делая вид, что это совершенно его не касается.
Становилось понятно, что ему позвонил кто-то сверху и предложил стремную, но интересную тему — за которую Сережа, естественно, ухватился. Но обыграл все так, что получалось, что он тут ни при чем, что я сама нашла эту тему. И теперь я, исполнитель, встречалась с другим исполнителем — которому поручили передать мне информацию как бы по своей инициативе. Так что выходило, что это не наше начальство, но мы с ним завариваем кашу, которая, судя по таинственности, обещала быть весьма вкусной.
Я, правда, собиралась отдохнуть пару-тройку дней, прежде чем взяться за новый материал, но в принципе готова была взяться за него и прямо сейчас.
Потому что отдыхать я все равно не умею. Да, я собиралась после планерки немного пошататься по редакции и уйти домой, накупить по пути кучу журналов и чего-нибудь вкусного и залечь на диван. И может быть, посмотреть вечером телевизор или выехать на полчасика из дома и купить где-нибудь видеокассету с каким-нибудь фильмом, о котором читала в нашей газете, — у нас раз в неделю печатаются обзоры видеоновинок. И лечь и встать попозже, и завтра ненадолго сходить на работу, и вернуться и опять листать журналы и смотреть видео. Но при этом я отдавала себе отчет в том, что к концу завтрашнего дня уже начну маяться. Потому что отдыхать не умею. Потому что без работы чувствую себя как-то неуютно.
А тут мне должны были предложить новую тему — которой я была бы рада.
Потому что пока никаких идей у меня не было. Я бы, конечно, посетовала про себя на жизнь, в которой мне не удается нормально расслабиться и отвлечься от работы, — но это для вида. А сама с готовностью взялась бы за новый материал — если, конечно, этот таинственный Куделин собирался сообщить мне не слухи и сплетни, а конкретные факты.
Но судя по тому, что он принадлежал к одной из отечественных спецслужб, можно было рассчитывать на конкре-тику. А судя по срочности и загадочности встречи — на убийственную конкретику, касающуюся чего-то очень важного и кого-то очень высокого.
