За нашим диалогом наблюдали все.
— Вы ошибаетесь, — нагло соврал Оверн, смотря прямо в глаза Лиодора.
— Какая связь? — возмутилась я и, пресекая дальнейшие расспросы, вновь вернулась к лэре, принявшись мурлыкать себе под нос хулиганскую песенку.
Ребята плюнули на нас с Оверном и принялись думать, как двигаться дальше.
Наконец, спустя пол часа споров и пререканий, мужчины решили забрать вправо от намеченного ранее курса, свернув с наезженного тракта на широкую и довольно качественную дорогу. А потом хозяин постоялого двора рассказал о визитёре, мы с дроу изредка дополняли рассказ мужчины. Я даже поправила его насчёт слов преследователя, на что тот очень удивился:
— Вы же сидели в другом конце зала и… — я посмотрела на него чуть засветившимися глазами, в которых подрагивали зрачки, — были заняты игрой на лэре, — выкрутился он, оттянув ворот рубашки. Я кивнула на его слова и продолжила играть мотив. Лиодор лишь усмехнулся и покачал головой.
— В разведку тебе нужно было идти, — посетовал он, с лукавством глядя на меня, когда мужчина ушёл.
— Извини, Лиодор, но мне и Ищеек хватило по горло! — заверила я его, не отрывая пальцев от струн.
— Ищеек?! — вскочил со стула Рид, с огромными глазами уставившись на меня.
— Да, — пожала плечами и подмигнула парню. — Я же говорила, что Лиодор — мой учитель.
— Но… — протянул он. Я, уже зная продолжение (плавали — знаем), закатила глаза, оборвав звучание струн.
— Да! Сейчас из ищеек выгоняют только посмертно! Но раньше этого не было!
— Но… — глаза парня ещё больше округлились, а Иллар открыл рот — похоже, дошло.
— Да! Я была в ищейках, когда это был ещё эксперимент, то есть пол века назад! И да! — продолжила я, видя, что уже у Кассия отваливается челюсть. — Мне уже тоже очень много лет!!!
По окончанию этой речи за нашим столиком воцарилось гробовое молчание. Все сидели с отвалившимися челюстями. Кроме Ноя, так как я ему недавно об этом сказала, Лиодора, естественно, знающего это с самого начала, да Оверна, который знал меня, как облупленную. На роже последнего вообще поселилась нахальная ухмылка, съезжающая вправо.
Я его убью!
Это уже было.
Я его убью!!!
Тем более было.
Я ЕГО УБЬЮ!!!
Репертуар смени.
— Ррррррр…. - глаза сами собой изменились, а из горла вырвалось натуральное рычание.
Моя стихия — синий лёд — подошла к той самой красной черте, заступив за которую она станет несдерживаемой. В глазах тёмного я увидела всполохи рыжего огня. Его стихия тоже была близка к срыванию с цепи. Время снова стало замедляться. Ещё немного и….
В чувство нас обоих привёл звон лопающихся кружек, в которых было пиво у Прова, Лиодора и Кассия. Я сморгнула и, бросив быстрый взгляд на Оверна, который сидел, уставившись в пол, просто вылетела из зала на улицу. Остальная компания так и осталась переводить глаза с расколотых надвое толстых кружек на дверь, за которой я скрылась, и с двери на застывшего каменной статуей дроу.
ДЕМОН!!! Что ж это такое?!!
Так, дыши ровно! Думай о море! Волны, синь, горизонт, блики от солнца, лёгкий бриз, шум прибоя, соль на языке, тёплая вода омывает твои ноги, накатывая одна за другой. Далёкие крики чаек, парящих где-то в вышине, мелкий песок, обнимающий руки. Вокруг лишь спокойствие и умиротворение.
Я выдохнула и открыла глаза. Сейчас я сидела под деревом в стороне от постоялого двора.
Спасибо.
Не за что! Мать?
Что?
Если это случится в следующий раз, то можешь писать завещание!
Знаю.
И?
Что и? Я не представляю, как это прекратить! Это само приходит! Понимаешь, само! Я это не контролирую!!!
Тише, тише! Успокойся.
Я не знаю.
Ладно. Отдыхай.
Я снова прикрыла глаза и, откинув голову к коре старого дерева, выкинула все мыли из головы.
Всё! Меня нет! Я умерла!
…- Вера, вставай!
Большая комната, в которой легко можно угадать комнату ребёнка. Сквозь тяжёлые шторы пробиваются лучи встающего солнца. Вокруг сплошной беспорядок. На мягкой кровати, уткнувшись в подушки носом, лежит, свернувшись клубочком, маленькая девочка. Рядом с ней сидит паренёк лет десяти и аккуратно трясёт её за худенькое плечо, пытаясь разбудить. А она только морщится и отмахивается от него, бурча себе под нос что-то недовольным голосом.
— Вер! Проснись!
Но девочка не реагирует. И тогда паренёк, зачем-то оглянувшись на дверь, наклоняется к ней, собираясь поцеловать в щёку. Но тут, когда он уже склонился, девочка, недовольно приоткрыв один глаз, повернулась к нему. На несколько мгновений в комнате повисла напряжённая тишина, во время которой дети с ужасом пытались понять произошедшее.
— Эээээ, я тебя будить пришёл, — невнятно пробормотал парень, заливаясь краской.
— Разбудил, — ответила уже просто пунцовая девчонка, натягивая одеяло до самого носа, так, что снизу вынырнули голые ноги.
И снова тишина. Дети усиленно не смотрят в сторону друг друга.
— Где вы там? — раздаётся из коридора голос отца Скирна, и дверь открывается….
— Вера! Вера! — над самым ухом раздаётся настороженный знакомый голос, и чьи-то руки касаются моих плеч.
