— Извини старик, честная смерть не для тебя. У меня на неё другие планы. Ударил коленом, оглушив и повалив на кровать, накрыл лицо подушкой. Неприятно, но это я должен сделать лично, так, чтобы люди видели…
— Тащите уже куклу. В покои с мертвецом внесли существо, склеенное из костяного пластика. Руки гиббона, короткие ножки, череп настоящего крокодила и черная, шагреневая кожа, плотно обтягивающая бутафорию. Со стороны спины перенчатые крылья. Алые глаза из бликующего стекла. Составив композицию из великого хана и демона, убитого его кинжалом, мы покинули опочивальню. Горын потряс связкой ключей, глаза ушкуйника азартно блестели.
— У хана, на поясе взял. Может заглянем в личную казну, а? Она тута, недалече, проведали ужо.
Я помялся, прикидывая варианты.
— Лады, у тебя тридцать минут. Не боле.
Он кивнул и взяв пару сопровождающих исчез.
— Вторая группа?
— На месте ужо, — коротко ответил Всеград, он был головой специального отряда и отвечал за организацию операции во дворце.
— Действуй по плану. Палачей убить, пленников выпустить, выдать оружие и отправлять всех к четвертым воротам. Главное, Берди найдите. Его через канализацию уводите, так безопасней.
— В условленное место доставить?
Я кивнул:
— Остаёшься тута за старшего. И смотри мне! — я сжал кулак. — Не вздумайте в казну нос совать!
— А ежели не послушают?
— Ежели не послушают, убить на месте. Сам понимаешь, что на кону стоит. Ладно, пора дворец ханский с другого конца пощипать.
Город, шокированный нападением, просыпался. С характерным звуком на городскую площадь неспешно отправился очередной огненный болид — сто килограмм тряпок, пропитанных селитрой и машинном маслом, давали огромное количество дыма. Под шумок и пушки с минометами выдавали слитные залпы, зачистив остатки стражи.
Неожиданно по периферии дворцового комплекса раздались хлопки, следом повалил густой дым. Где-то белый, а где-то красный или даже зеленый. Большая дымовая шашка накрывала квадрат 500×500 метров. В густой застройке дым держался долго, а где треба его обновляли. Крупные улицы перегораживали рогатками, по городу разбросали тонны «чеснока» полностью парализовав движение всадников. Когда же на пристани начали высаживаться отряды «ворон» с клювами, в шляпах и знаками триады, выведенными свежим фосфором на плащах в городе, началось паника.
Шайтанов стрелы не брали, под плащом поддета прочная байдана, а вот ответные залпы, слитные, из хороших арбалетов оказались губительны. Остатки городской стражи против новых врагов шансов не имели. По ходу движения их просто выкашивали, засыпали стальными болтами. Работали на победу и прочие факторы: яркая подсветка карбидом, очки, светошумовые гранаты и противогазы. Дым хоть и не ядовитый, но глаза здорово разъедал, кашель опять же. О каком сопротивлении может идти речь?
Василий Пантелеймонович не спал, медленно потягивал вино из рога и размышлял, время от времени поглядывая на заветный мешочек, не исчез ли? Не померещилось случаем? Город накрыло марёво сизого дыма, огненные шары обрушивающиеся словно кара господня на ханский дворец были хорошо видны даже здесь, долетал и шум боя с городских улиц. Его отряд, хороший, боеспособный, который час вёл вялую перестрелку с неизвестными. Всё шло, как и обещал Мстислав, оставалось лишь дождаться утра.
Отпихнув слугу, в шатёр ворвался окровавленный Буйраг, глава охраны хана.
— Дворец обстреливают неверные! Город горит! Убиты эмиры Элбэг и Богэн! А ты с-с-собака даже не пошевелишься! — Буйраг выхватил плеть и подняв её в руках погрозив князю. — И где мои гонцы? Я спрашиваю тебя, ГДЕ мои гонцы⁈
— Не ерепенься. Не ведаю азм, где гонцы, не было у меня никого. Мы тута не баклуши бьём, обстреливают нас, тати. Вишь, — князь показал стрелу арбалета.
Буйраг начал наливаться краской.
— Грязный урус, какие тати! Хан в беде. Я спрашиваю, почему твои нукеры ещё не во дворце! Немедленно выступай. Именем хана! Глава стражи вытащил золотую пайцзу. В это время в шатёр заглянул верный воевода, Борис. Подмигнул, проведя рукой по горлу.
Несмотря на почтенный возраст Василий ещё был в хорошей форме, сказывались два десятилетия постоянной войны всех со всеми. Стремительным движением выхватил меч и слитным, хирургическим ударом вбил его острие в сочленение ламеллярных доспехов. Разрезав гортань меч вышел в районе шейного позвонка слегка цокнув по шлему с тыльной стороны. Всесильный тысячник беззвучно повалился на землю. Лишь глаза застыли в удивлении.
Князь небрежно оттолкнул тело.
— Давно хотел сие сделать. Веришь, и без всякой мзды. Тварь то, а не человек.
— Куды его?
— А-а-а, — отмахнул рукой князь. — Он за гонцов выспрашивал, к ним и спровадь, под лёд. Мне же вели вина подать.
