Дождавшись пока коллега покинет овчарню, неизвестный откинул платок и коротко поклонился.
— У меня много имён, но близкие люди знают меня как Худаванд Мухаммад.
— Идрис эль Мизуни из Герата, — представился я последним псевдонимом и пригласил присесть, мне по мере возможностей обустраивали быт даже здесь.
— О-о-о. Если бы в Герате жили такие великаны как вы, уверяю, Муиз ад-Дин Хусейн ибн Гийас ад-Дин обязательно мне рассказал.
— Вы знакомы с лидером висельников⁈
— Громко сказано, скорее нас объединяют общие интересы. Враг моего врага, мой друг. Не почтите за обиду, князь, но вас подводит слишком бледная кожа и акцент. Хотя то, как вы водите за нос людей эмира Сурхана достойно восхищения. Моим людям пришлось приложить немало усилий, чтобы выйти на ваше убежище.
— Вы называете опасные имена.
— Не иди передо мной, возможно, я не смогу угнаться за тобой. Не иди позади меня, возможно, я не могу быть ведущим. Иди рядом со мной и будь моим другом. Повторюсь, князь, враг моего врага, мой друг. Ваши люди в затруднительном положении, а я могу помочь, в обмен на небольшую услугу.
— Расскажите мне хоть одну причину, по которой я должен вам доверять, уважаемый.
— Держитесь подальше от тех, кто скрывает правду, чтобы пощадить ваши чувства. Я узнал кто ты и я узнал, что ты в беде. Разве этого недостаточно? Я бы мог шепнуть пару слов в диване и монгольские собаки заполнили эту площадь. — Худаванд повернулся и обвёл рукой трущобы. — Но это было бы чёрной неблагодарностью, ибо вы хотя и действовали в своих интересах, сделали для Ариана больше, чем многие за всю жизнь. Султания гнойный нарыв на теле моей благословенной страны, а простые люди по всей Персии радуются тому, что эмиры понесли заслуженное наказание. Вам что-нибудь говорит слово, Аламут?
— Не считайте меня невеждой. Про цитадель назаритов знает каждый человек в ильханате.
Собеседник криво улыбнулся:
— Как оказалось к любой твердыни можно подобрать ключ. Когда Хулагу перекрыл долину Рудбар, он ничего не смог сделать с нашей крепостью. Две недели его тюмены истирались о неприступные утёсы, а мои братья лишь смеялись со стен. Погреба были полны хлеба, а подземные арыки воды. Мы смеялись, обкатывали их послов в грязи и перьях, сажали на ослов и выгоняли с позором. В ответ разъярённый Хулагу стал резать окружающие деревни. Каждый день несколько десятков телег вываливали перед воротами головы стариков, женщин и даже младенцев. Вскоре высота кучи достигла стен, а Хулагу заявил, он будет резать дальше до тех пор, пока ему не сдадут Аламут. Старец горы тогда сломался, разослал гонцов с приказом о капитуляции во все концы. Сорок три коменданта выполнили волю имама и открыли ворота, — Худаванд надолго замолчал, уставившись в одну точку.
— Что же было дальше?
— Дальше, — собеседник очнулся. — Дальше, всё как и у всех. Монголы нарушили договорённости и казнили имама, а на моих братьев сулдузы объявили охоту, уничтожили тысячи и тысячи. Приемник сттарца, мой дед Шамс ад-Дин Мухаммад всю жизнь скрывал имя, потом мой отец и… я, сколько себя помню. Смерти братьев и дядей, бесконечные переезды и тёмный платок, скрывающий лицо. Мы боролись как могли и даже на какое-то время смогли отбить Аламут, но силы оказались не равны. Мы проиграли, почти.
— Да ладно, подождите. Хотите сказать, что вы и есть Старец Горы⁈ Глава могучего ордена ассасинов!
Собеседник горько вздохнул.
— От былого величия ордена осталась пыль и разрушенные стены. Старец… Надо же. Давно меня так не называли. Нет князь, я не настоящий старец. Мои пути с братьями разошлись. Они захотели мира с ильханом устав от десятилетий борьбы, а я нет. Вся моя жизнь месть. Чем больше сулдузов и джалаиридов я захвачу в могилу, тем лучше! Истинных хашашинов осталось немного, но каждый из них стоит десятка монголов! А к эмифру к Сур-хану у моей семьи отдельный и ОЧЕНЬ большой счёт. Повторюсь, помоги мне а я помогу тебе.
Я задумался. Если это действительно глава ордена ассасинов, ну или того, что от него осталось после разгрома, то никакого резона сдавать меня у них нет, а уж возможностей всяко на порядки больше. Хуже точно не будет, а то, что они действуют в своих интересах. Хм, ничего удивительного, у каждого они свои.
— Что же. Откровенность за откровенность. Отец и дед также были обмануты и убиты в Каракоруме отчего мой счёт к монголам, не меньше. Давайте начистоту, что вы от меня хотите? — Мухаммад широко улыбнулся, обнажив белоснежные зубы.
— Всего две вещи. Голову эмира и ключи от Аламута.
— А вам не кажется уважаемый, что цена за то, чтобы провести небольшой караван к Кызылузену слишком велика? — я подозвал слугу и попросил сервировать небольшой столик. Беседа принимала интересный оборот.
