Товлу жёстко укротил гарцевавшего под ним арабского скакуна, едва ли не на крыльях взлетевшего на холм у берега Бодана. Взору новоиспечённого эмира улуса Хорезм открылись высокие, неприступные стены древнего Отрара. Мало кто знает, что его осада войсками Чагатая и Угэдэя длилась долгих полгода. Если бы не предатель, открывший ворота, большой вопрос, смогли бы монголы взять торговую столицу Хорезма. Товлу знал, ведь его дед сам участвовал в этом походе. Основным источником городского дохода была торговля с купцами Каспийского побережья, Дешт-и-Кипчака, Туркестана, Мавераннахра и Хотана. Как сообщали эмиру в караван- сараи Отрара ежедневно поступало шесть тысяч баранов и более пятисот верблюдов с вьюками, из которых к вечеру ни один не оставался непроданным! Возрождённый Отрар, благодаря своему географическому положению стал не только крупным торговым центром, но и стратегическим пунктом, позволяющим контролировать значительную часть восточного Дешт-и-Кипчак.
Позади остались развалины Дженда и Сыганака. Непримеримые враги — Есун Тимур-хан, Казан-хан объединили свои силы против его тюменов и… погибли в жесткой битве. Эмир отправил повелительнице головы этих правителей в подарок. Товлу уже покинул улусы Золотой Орды. Впервые за многие годы нукеры вступили на коренные земли Чоготая. Следом за ханами его железные тысячи умножили на ноль главные силы царства, безжалостных караунасов. До великих западных походов монголов их не существовало вовсе, в этническом плане караунасы продукт метисации военных монгольских отрядов, размещенных в далеких южных регионах. Эти отродья шакала во многом походили на мамлюков Северной Индии и Египта, но помимо тюркской, имели долю и истинной крови. Как и мамлюки, они отринули заветы предков и подобно стае шакалов организовали собственные воинские корпорации, менявших беев как перчатки. Их безумная храбрость уступила железной воле Товлу, выучке его тумена, куда он не стесняясь набирал бывших врагов, предложив им простой выбор — клятва верности или смерть!
Караунасы контролировали окрестности Кабула, левобережье Амударьи в пределах Хульма, Кундуза, Баглана и выбрали себе беком амира Казагана, пытались и претендовать на первенство в улусе, но в отрыве от дома Никудера. Эмиру, наглец посмел именовать себя султаном, удалось сплотить всю южную группу чагатайских племен, занимавшую территории от Железных ворот до южных отрогов Гиндукуша и включавшую также каучинов, арлатов, сулдузов, апардов и хутталянцев. И где они все? От непокорных остались лишь горы черепов высотой в рост человека. А со взятием Отрара перед эмиром открывались дороги на Персию, Индию, Бухару и всюду его ждали золото, драгоценные камни и молодые, красивые наложницы. Под рукой Товлу собралось уже два полнокровных тюмена. Эмир ощущал себя новым покорителем Вселенной! Но его войска были мобильнее тюменов Темучжина, он отказался от тяжёлых осадных катапульт и таранов, не требовалось тянуть штурмовые лестницы и камнемёты.
Товлу не торопился, он не сомневался — его нукеры сегодня обязательно возьмут Отрар. Недавно пришёл новый караван и, помимо пороха, там были чугунные мины размером с бочку и несколько сотен верблюдов с вьюками, полными железных колец и наконечниками стрел. О торговле эмира с врагом знали немногие, а те, кто без спросу совал нос в эти дела, быстро отправлялись кормить рыб на дно Сырдарьи. Товлу также сплавлял неудобных сотников и тысячников из враждебных родов в большой поход, затеянный диваном против ненавистного князя, а сам и не думал с ними отправляться. За короткое время он стал одним из самых богатых людей Великой Степи, зачем ему рисковать? На словах он расписывал слабость князя, раздувал богатства его городов до небес, впрочем, помалкивая о том, ЧТО видел на памятном смотре в Мытищах. Богатство князя конечно велики, но Товлу обычно предпочитал синицу в руке, журавлю в небе.
Первая волна штурмующих уже откатилась от широких глинобитных стен, оставив вместе с десятками трупов новоиспечённых воинов (элиту он берёг) несколько чугунных цилиндров, каждый из которых катили шесть взрослых мужчин. Эмир отмахнул рукой и невидимый огонёк побежал по пропитанному аммиаком хлопковому шнуру…
Чудовищный взрыв опрокинул первые ряды войска, а осколки стен долетели до самого Товлу. Его качнуло, слега оглушило, а огромное облако пыли поднявшейся на десятки метров, полностью скрыло древний город. Энергия шоколадного пороха, по сравнению с тротилом составляла около тридцати процентов, а его самодельных смесей из персидской селитры и того меньше, но две тонны, это аргумент, против которого не устоят и самые крепкие стены.
