Сборник повестей и рассказов, в которых говорится о жизни простых забайкальцев, о природе и быте со времени присоединения края к Московскому царству и до наших дней. В некоторых произведениях использованы местные предания и легенды, в других – документальный материал. Автор пытался показать некоторые события истории Забайкалья через художественные образы.
Вологжанин
Доблесть родителей – наследство детей.
В. Веденеев.
Пролог
В XVII веке Московское царство стремительно расширялось на восток, присоединив сначала Западную, а потом Восточную Сибирь. Русские землепроходцы шли все дальше «встречь солнцу». Во второй половине XVII столетия казаки проникают в Даурию. Даурией тогда называли все земли за Яблоновым хребтом, который звали «камень». Русские появляются в Забайкалье, Приамурье, строят остроги, приводят в подданство местное население, закрепляются, заселяют новые земли.
В XVII веке маньчжурские племена объединяются под предводительством хана Нурцахи. В 1636 году его сын Абахай принял титул императора, назвал свою династию Цин (Чистый) и захватил ряд северокитайских провинций. В 1644 году китайские феодалы призвали маньчжуров для подавления народного восстания. Маньчжуры заняли Пекин, подавили восстание, и Абахай объявил своего сына Шунь Чжи богдыханом. Северный Китай оказался под властью маньчжуров. Продолжилось завоевание Южного Китая, которое закончилось при Канси, преемнике Шунь Чжи, в 1683 году. Дабы отличать покорных от непокорных, Шунь Чжи повелел каждому китайцу носить косу и брить лоб, непокорных ждала смерть.
Районы Амура становятся зоной параллельного проникновения русских и маньчжуров. Последние и раньше совершали сюда походы, но не пытались здесь закрепиться, удовольствовавшись данью. Когда маньчжуры вновь обратили внимание на Амур, оказалось, что их данников обложили второй данью пришельцы, которых местные племена звали «лоча». Сначала по Амуру плавал Ерофей Хабаров, потом его преемник Онуфрий Степанов. В устье Шилки появился с дружиной Петр Бекетов. Маньчжуры пытались выбить пришельцев. Первый раз напали на Хабарова у острожка Ачанского и потерпели поражение. После сражения богдыхану ушло донесение, где были такие строки: «…Глаза у них глубокие, голубые, они храбры как тигры». С 1654 года и до заключения Нерчинского договора идет череда военных столкновений. Московское правительство пытается урегулировать отношения с Китаем, правящей элитой которого стали маньчжуры, мирным путем. Маньчжуров и китайцев русские звали богдойцами.
Албазин
Девятого июля1685года в стены Нерчинского острога, сделанные из вертикально вкопаных заостренных бревен-острожин, входил отряд Афанасия Бейтона. Шли казаки, набранные во многих сибирских городах от Тобольска до Удинска. Шли казацкие и стрелецкие дети, шли ссыльные иноземцы, шли промышленные люди, потому что оскудела соболями Сибирь, и записывались они в казаки; а также шли наемники, которых домоседы нанимали вместо себя. Были среди наемников беглые крестьяне, гулящие люди, попадались и лихие, не брезговавшие разбоем. Вся эта вольница шла с Тобольска в неведомую Даурию и прославилась воровскими делами. Слушали лишь вожаков, свои дела решали на войсковом круге. Было недовольство, раздоры, смута. В Енисейске воевода Щербатов назначил им нового начальника – казачьего голову Бейтона. Исподволь Афанасий наводил порядок. Постепенно казаки привыкли к опытному командиру, устанавливалась дисциплина. Когда отряд прибыл в Удинск, там не оказалось скота: всех лошадей, быков, овец угнали монголы. Бейтон усилил отряд добровольцами из гулящих и промышленных людей, баргузинскими тунгусами и отправился в погоню. В верховьях Чикоя скот удалось отбить, потерь не было, и казаки поверили в боевой опыт и удачу казачьего головы Входили они с опухшими от гнуса лицами, в пропотевших рубахах, штанах, заправленных в кожаную обувку: сапоги, ичиги, олочи. Все казаки шли вооруженные пищалями-кремневками, которые выдали даурскому отряду, и разнообразным холодным оружием: саблями, палашами, копьями, рогатинами, пальмами, топорами, бердышами, ножами – кое-где виднелись луки и пистоли за поясами. Давно выяснили казаки, что идут они на войну.
На берегу Нерчи в кустах у костра сидели трое: Иван Вологжанин, промышленник из Удинска, где вместе с сыном пристал к отряду, Никита Черкас, ссыльный запорожский казак, и знакомый Ивана – служивый нерчинский казак Терентий Лосев. Сын Вологжанина, Васька, сухощавый смуглый высокий подросток, на перекате дергал удочкой пескарей и складывал их в сумку, висевшую на боку. Мужики, хлебнув бражки, принесенной Терехой, и похлебав ухи, вели неспешный разговор. Лосев рассказывал об Амуре:
–Я вместе с Игнатием Миловановым по Амуру вниз плавал до Зеи. Острожки Зейский и Селенбинский смотрели. Места там хорошие, пространные, хлеборобные, и елани есть, и сенные покосы, по рекам луга большие. Албазин еще ближе – за две недели туда-сюда можно обернуться. Там за лето хлеба по пояс вымахивают. У нас тут под Нерчинском урожаи хилые, вот албазинцы хлебом помогают. Зерно от них довезти не сложно: осенью – на дощаниках по шилкинской воде, зимой – по льду.
Вологжан пошевелил пальцами босых ног, отгоняя мух. Олочи сушились на пригорке.
– Как там с охотой?
