— Я тоже. Если вы думаете что можете чем-то удивить меня, то сразу скажу, я вас с младенчества купаю. Вы вот такой маленький были. Головка на сгибе локтя лежала, а с ладони ножки свисали. Вы маленьким народились... Не хотите переворачиваться? Ну тогда я сама.
Сопротивляться не могу, сил всё ещё нет. Варя нагло и бесцеремонно переворачивает меня. Тут же кхекает. Отводит взгляд...
— Ерофей Вячеславович... Ой... Вячеслав Ерофеевич. Ваше сиятельство... А вот это как понимать?
— Ты красивая. Нежная такая. Прости...
— Простить? За что? За то что вы мужчина и правильно реагируете на женщину? А вы знаете, я рада.
— Это как-то неудобно. Вдруг ты подумаешь что-нибудь...
— Не знаю как все, — выливая мёд мне на грудь и растирая улыбается нянька. — Но я считаю себя красивой. И то что вы, предмет моего обожания, именно так на меня реагируете, мне льстит. Не надо смущаться, это естественно. Главное не перенапрягайтесь. И скажите уже, как я вам?
Варя отходит, упирает руки в бока и вопросительно смотрит. И у неё, есть на что поглазеть. Грудь пятёрочка, узкая талия, широкие бёдра. Интимная стрижка в виде полоски.
Видя что мне нравится, Варя поворачивается спиной. От такого зрелищая выдаю стон.
Варя смеясь забирается на полок, садится мне на ноги. Наклоняется и елозя грудью по животу, ей же касается того что сейчас стоит. От этих прикосновений вздрагиваю. С трудом сдерживаю себя от поспешных действий. Сильно хочется обнять её и поцеловать. Варя же, словно пытаясь довести меня, активнее двигается. И вот когда уже почти всё... Она встаёт, плещет водой на каменку и начинает охаживать меня веником.
Как только начинаю отъезжать, ставит и обливает водой. Усадив на скамейку, забирается на полок, закидывает ноги мне на плечи и напевая что-то о любви, моет мою голову.
Потом ставит и моет всего. Ополаскивает. Заворачивается в простыню. Ставит меня в валенки. Надевает на меня халат. На голову накидывает полотенце и выводит из парилки. На улицу... А на улице зима. Снег, мороз. Дыхание перехватывает, но блин... Это здорово. Здорово что у меня есть Варя. Здорово что зима. Здорово что мы идём в обход, по улице. А не по коридорам..
В доме, Варя приводит меня в столовую. Лекарь снова осматривает, улыбаясь выдаёт что всё хорошо. Что-то шепчет Варе и уходит. Нянька достаёт из холодильника бутылку и закуску. Наливает мне четверть стопочки, вилкой цепляет ломтик колбасы.
Выпиваю, закусываю. Обняв Варю вздыхаю.
— Варь, спасибо.
— Всё для вас, Вячеслав Ерофеевич.
— Варь. А если серьёзно. Ты ко мне не равнодушна?
— Ваше сиятельство, — встав передо мной на колени вздыхает женщина. — А разве по мне не видно? Да. Я люблю вас. Я... Я чуть не умерла когда вы заболели. Я...
— И я тебя. Прости... Не думай что во мне говорит водка. Там было то... Ух, а развезло, как с бутылки. Варь, мне бы прилечь. Ты извини. Я что-то... Ух... В глазах темнеет. Это всё...
— Водка? — сжав мою руку улыбается нянька.
— Ты... Я от тебя пьянею. Можно я в комнату пойду. Что-то... Я что-то устал...
Пол часа спустя.
Уложив Славу спать. Варя находясь всё так же в одной простыне, прижав руки к груди, стоит у кровати. Не выдержав наклоняется и целует наследника. Осторожно выходит, закрывает дверь и взвизгнув бежит по коридору. Бежит пока не натыкается на лекаря.
— Пойдём, — мотает головой Иволгин. — Граф к себе вызывает.
— А что случилось?
— Переживает сильно. Как вернулся, узнал что мы с тобой тут делаем... Не в духе он. Пошли, будем убеждать что всё нормально.
— Мне одеться...
— Времени нет, — мотает головой лекарь. — Пошли, пока его сиятельство лишнего не напридумывал.
В кабинете графа Волокиты, парочка встаёт у стола. Вежливо здороваются с...
— Вы что творите, окаянные!? — ударив по столу кулаками кричит Волокита. — Я же до обеда всего лишь уходил, сына на вас оставил. А вы? Варька, ты же у нас умная? Ну так чего чудесить начала? Что скажешь в своё оправдание? Иволгин, чего лыбишься?
— Есть повод, Ерофей Евгеньевич, — улыбаясь кивает Иволгин. — Ваш сын здоров. Болезнь полностью отступила.
— И вы его в баню!? С ума посходили?
— Ваше сиятельство. С уверенностью могу сказать, что после бани, вашему сыну стало ещё лучше.
— И ты ему водки разрешил? Он же ещё есть не может!
— Может, Ерофей Евгеньевич, — улыбается Варя. — Две тарелки мясного супа. Шесть варёных яичек. Три стакана морса. Просил ещё, но я не позволила.
— Как так мясного? — удивляется граф. — А вы... Вы что, обманом его накормили?
— Ни в коем случае, — мотает головой Варя. — О том какой суп и из чего он приготовлен, ваш сын знал. Но это ещё не всё. Изначально, он вообще котлету просил. Да побольше.
— Чудеса. Варенька, чудо моё. Рассказывай. Ещё порадуй.
— Могу и ещё, — краснеет Варя. — В бане, Вячеслав Ерофеевич, впервые смотрел на меня как на женщину. А ещё... Там всё работает как надо. Сама видела. Переживать о том что он бессилен как мужчина, больше не стоит.
— Ух... — прижав руку к груди выдыхает Волокита. — Да неужели. Да спасибо Святой нашей Елении. Дальше!
