— Смотри, ничтожество, — схватив плачущего Ваську за волосы подтаскиваю его ближе. — Что видишь? Кучу дерьма! А это за то, что он позволил себе прикоснуться к Лизе. Просто прикоснуться. Урод трогал её грудь, когда она в подвале висела. Как думаешь, Вася, что было бы с вами, если бы твой брат зашёл чуть дальше? А я тебе скажу. Вас, уродов, я бы наизнанку вывернул. Скажешь не моё дело? Нет, теперь моё. Ника моя, а Лиза женщина моего отца. И за них, я буду вас убивать. Каждый день, я буду калечить и уродовать вас. Передай Павлу, я приду за ним. Приду за всеми вами. Я вас уничтожу, размажу, я заставлю вас попробовать зачать в Павле новую жизнь. И вы, потому как трусы, сделаете это. А теперь пошли отсюда. Жалкие, немощные выродки.
Как только Васька утаскивает Тимофея, возвращаюсь за стол, вытираю салфеткой кровь с руки....
— Мы так много для тебя значим? — спрашивает Лиза.
— Да, — подтягивая рюмку улыбаюсь.
— Приятно... — вздыхает Ника.
— А ради нас он троих убил, — надувается Люба, но видя взгляд Никиты отворачивается.
— Лиза, — смотрит на неё Волокушин. — как я понимаю, своих детей вы...
— Детей, Никита Иваныч? У вас есть сыновья? Если не ошибаюсь, трое. А вот теперь представьте. Поставьте себя на моё место. Вы женщина. Вас связывают и насилуют. Неоднократно. Потом, вы рожаете. Ваших детей воспитывает тот кто вас насиловал. И ваши дети, ваш старший сын, называет вас шлюхой. Не может пройти мимо, не ударив в почку или в живот. А когда вы плачете от боли, взываете к совести отпрыска, этот самый отпрыск, хватает вас за волосы, тянет и шепчет на ухо как и в каких позах отымеет вас. Вы можете представить, как ваш сын, прижигает вам ноги раскалённым железом, лупит розгами до тех пор, пока кожа не лопнет. Вы можете представить, как это, наблюдать как ваш сын, в наглую домогается вашей же дочери? Как сидя за ужином, в открытую говорит что ночью придёт к ней и воспользуется её ртом? Можете?
— Извини, Лиза, — опускает голову Волокушин.
— Никто не знал. Было время когда я любила их. Но потом... Их натуру пробудили. Павел вскрыл их истинные сущности. Да, даже сейчас мне их жалко. Видя как Слава уродует Тимофея, у меня сердце удары пропускало. Но после стольких лет ада, страха и боли... Всё что можно во мне умерло. Извините. Мне пора.
— Сядь, — ловит её за руку Ерофей.
Садит рядом, обнимает и поцеловав в лоб прижимает к себе. Лиза не выдерживает, начинает плакать...
Да... Этот мир очень жесток. Нет здесь места сантиментам и уж тем более всепрощению... Но могло быть и хуже... Возможно, даже намного, хуже...
Некоторое время спустя. Светлоград.
Профессор Васильев, ожидает в приёмной. Нервно поглаживает прижатую к груди папку, поправляет очки.. Император, хоть попасть к нему для профессора труда не составило, как всегда медлит. Или...
Открывается дверь, в приёмную улыбаясь выглядывает человек в белой рубашке. Жестом зовёт профессора войти и исчезает за дверью. Васильев поправляет галстук, глядя на адъютантов и охрану кхекает... Заходит...
— Ярослав Владимирович, — сидя за столом улыбается человек в белой рубашке и приглаживает светлые, торчащие в разные стороны волосы. — Проходите, присаживайтесь. Что за спешка? Я тут поужинать собираюсь, а мне говорят вы пришли. Пельмени будете?
— Ваше Императорское Величество, я...
— Ну что вы начали, — закатывая рукава морщится Император. — Ужин у меня. Давайте лучше выпьем, закусим. И просто поговорим. Надоела вся это официальщина.
— Виноват, Дмитрий Романович. Благодарю за приглашение.
Васильев садится, Император наливает ему рюмку, вручает вилку и просто двигает блюдо с пельменями. Предлагает сметану, перец...
Васильев выпивает, закусывает, улыбается.
— Вот, — цепляя пельмень улыбается Император. — Хоть немного расслабились. Теперь повторим и можно поговорить. Вы не стесняйтесь, наливайте.
Ещё рюмочка. Профессор краснеет от алкоголя. Видя прекрасное настроение Императора, ослабляет галстук и ест с ним пельмени.
— Дмитрий Романович, я вот с какой проблемой.
— Рассказывайте.
— На дальних рубежах, Вальмондовцы завелись.
— Вот жеж сволочи, — шипит Император. — Откуда знаете? Нет, не так. Почему не знаю я?
— Вы не поверите. Получил письмо. Сначала внимания не обратил. Прочитал, а там моими трудами восхищаются. Ну я дежурную благодарность и вроде как забыл. Вот только письмо покоя не давало. Перечитывал, думал над ним. Странное оно.
— И что же в нём странного?
— Написано необычно. Молодой человек, что написал. Я по адресу справки навёл. Судя по манеру письма, не такой уж и молодой. Слишком рассудительный. Ну я подумал и предложил пообщаться. Обсудить кое-что. И вот. Ознакомьтесь.
— Это я с радостью, — приняв лист бумаги улыбается Император.
Начинает читать, мрачнеет... Наклонив голову на бок хмыкает. Дочитав смотрит на Васильева...
— Хм... Как говорите зовут столь умного и рассудительного молодого человека?
— Представился — Слава Волокита.
— Волокита, — откидывается на спинку кресла Император. — Помню-помню. Особенно как Евгений стрельбу на приёме открыл. Хм...
— Просто так?
