— Ну, сейчас начнётся... Здравствуйте, сударь! Ну как, пожаловали на удаление зубов?
Жигунов молчит, глубоко затягивается, выбрасывает сигарету, скидывает пальто и поднимает кулаки.
— Сурьёзно, — снимая шубу и отдавая её стоящему рядом Тимирязеву кивает Слава. — Я почти испугался. Жигунов, поговорить для начала не хочешь? Всё можно решить миром. Зачем нам драться, мы же почти родственники.
— Таких выблядков как ты, мне в родне не надо. Подходи.
По мнению Славы, боец из Тимофея такой себе. Слишком тощий. Хромает... Левая нога короче правой. Голова опять же, для такого телосложения великовата. От чего боец, немного напоминает чупа-чупс.
Славка тоже не гигант и на культуриста совсем не похож, однако тут даже слепой увидит что у Жигунова нет шансов.
Бойцы сходятся, Жигунов складывает пальцы в жесте человека паука...
Славка тут же зажигает у пальцев точки и выдаёт два потока воздуха от чего Жигунов разворачивается на месте, охает и падает. Пытается встать, получает ногой в зубы и плюясь кровью падает. Переворачивается на спину, снова складывает пальцы...
Славка хватает его за указательный, загибает в обратную сторону и морщась от воя Жигунова, так-же загибает мизинец.
Садится на него и выдаёт несколько ударов в челюсть.
— Славка! — орёт Демьян. — Мочи урода! Кто сунется на помощь Жигунову, будет иметь дело со мной. Ушатаю!
Помогать никто не собирается. Тимирязев достаёт телефон, кхекает и начинает снимать. Вслед за ним телефоны достают все.
Все увлечённо снимают как Славка разбивает Тимофею губы и ломает нос. Встав пинает его в бок и запрокинув голову выдыхает.
— А теперь, Тимоша, — злобно улыбаясь и расстёгивая ремень на брюках говорит Славка. — Я сделаю с тобой то, от чего ты никогда не отмоешься.
— Пощади... — переворачиваясь и пытаясь уползти стонет Жигунов. — Я не хотел. Меня заставили. Волокита, ты же умный человек.
Умный человек, он же Волокита. Несколько раз пробивает Жигунову по почке. Слушая его стоны переходящие в плачь, стягивает с Тимофея штаны и споднее до колен.
— Не надо! — плачет Жигунов. — Умоляю, пощади. Только не так! Я же парень. Меня нельзя насиловать!
— Давай ты свои желания не будешь озвучивать, — звереет Славка.
Замахивается и хлещет Тимофея ремнём по голой заднице. Не обращая внимания на рыдания уже поверженного противника, продолжает хлестать его.
Зрители подходят ближе, сжимаются вокруг бойцов в кольцо. И снимают происходящее на телефоны...
— Хватит с тебя, — выпрямляясь кивает Слава. — А теперь, мы всё же поговорим. Посмотри туда, выкидыш. Видишь, там стоит очень красивая, синеглазая девушка с каштановыми волосами. Она моя. Если по вашей вине, хоть волос упадёт с её головы... Я из тебя блядину сделаю. Понял!? Я не слышу, сука!
— П-понял...
— Молодец. Как же приятно общаться с понятливыми людьми.
Слава выпрямляется. Вставляет ремень в брюки, дёргает плечами. Шагая к своим закуривает, принимает шубу... Хватает Веронику и притянув к себе целует в губы.
— Охренеть, сколько харизмы, — продолжая снимать выдыхает Люба. — Как актёр. Движения, голос, повороты, как будто репетировал.
— Жигунов обмочился! — снимая пытающегося встать Тимофея кричит Тимирязев. — А-ха-ха!
— Точно! — кричат из толпы. — Обмочился. Волокита! Ну ты выдал. Это как хлестать надо было?
— Не снимайте, — хрипит Тимофей. — Хватит. Не надо.
От такого интерес к Славе быстро проходит. Все смеясь окружают Жигунова... Волокита улыбаясь забирает своих, пытается уйти...
— Хорошая работа, — кивает ему Ракитский идёт и тянет руку. — Волокита, а ты не такое ничтожество...
Ракитский вместо рукопожатия, получает удар в нос. Мешком падает, пытается изобразить потерю сознания.
— Проститутка, — плюёт на него Слава. — Не смей ко мне культяпки свои тянуть. Я с жертвами инцеста за руку не здороваюсь.
— А...
— Вероника, помолчи. К тебе это не относится, — шипит на Нику Люба. — Пошли...
****
Час спустя. Славик.
Сижу в кабинете отца. Курю и потягиваю сладкое вино. Ерофей, округлив глаза смотрит видео на телефоне Мирославы. У неё руки от волнения не тряслись, качество лучше.
При просмотре Ерофей, сжимает кулаки, стискивает зубы. Рычит как медведь по весне. Когда дело доходит до унижения, выкатывает глаза и наклоняет голову на бок. Когда Жигунов просит пощады, Ерофей начинает смеяться. А когда целую Нику...
— Молодец, сын, — откладывая телефон в сторону одобрительно кивает Ерофей. — Хотя... Есть в тебе какие-то бандитские наклонности. Одним словом — ухарь.
— Мне нравится. Значительно лучше чем травоядное.
— Тут не поспоришь. Однако, теперь нам светят проблемы. Нет, я к этому готов. Но готов ли ты, Слава? Хотя, чего это я? Конечно готов, по глазам вижу.
— Скажи, папа, только честно. Если бы не Святая, ты бы одобрил мои отношения с Никой?
— Трудный вопрос. Очень трудный. Здесь надо спрашивать не о том повлияла Святая или нет, а о том отрёкся бы ты от Ники? Ты же не отступишь. У тебя это на лице красными чернилами написано. Да, одобрил бы, но не сразу. Знаешь, я горд. Ты из нюни и тюти в такого воина превратился.
— Спасибо. Пап, а ты жениться не собираешься?
