Волонтер девяносто второго года полностью

Эксгумация состоялась 6 октября в шесть часов утра в присутствии г-на де Дампьера, приходского кюре г-на Тьерри, врача г-на Буко, мэра коммуны г-на Буйе, а также г-д Бюро, Гужона, Соке и Матьё; в прошлом эти четверо служили у г-на де Дампьера, а в 1791 году присутствовали на его похоронах.

Место захоронения г-на де Дампьера было указано ими, а также многими бывшими жителями деревни; при вскрытии могилы был обнаружен дубовый гроб, тот, о котором сообщали четверо вышеуказанных свидетелей; в гробу находился скелет; осматривая его, врач обнаружил на нем следы многочисленных переломов костей, вызванных выстрелами; эти переломы отчетливо просматривались на теменной кости, на затылке, на челюсти, на грудной кости и на лопатках; были также обнаружены кусочки меди, вонзившиеся в бедро; никто не сомневался, что эти осколки металла — остатки часов, разбитых на теле г-на де Дампьера при его убийстве.

Когда сын убедился, что этот скелет и есть останки его отца, он велел переложить их в новый гроб, сделанный из тополя; гроб поставили в церкви, а наутро вынесли и доставили в Ан, где захоронили в склепе церкви этого селения».

Если бы голову отрезали, ее не было бы на скелете, и, разумеется, врач, обнаруживший костные переломы, констатировал бы отсутствие головы. Если даже предположить, что голову потом приставили к скелету, то врач, по крайней мере, установил бы рассечение позвонков.

Кстати, еще одна не менее примечательная деталь (о ней свидетельствует первый протокол погребения) состоит в том, что убийцы г-на де Дампьера, вернувшись в деревню Даммартен-ла-Планшетт, чуть было не перерезали друг другу глотки, споря, кому достанутся лошадь и оружие, но оставили на трупе пятьдесят луидоров, лежавших в кобуре графа, и золотую цепочку от часов. Сами часы разбила пуля.

Наконец, вот еще один факт, гораздо более доказательный. Поняв, что г-н де Дампьер мертв, я взял ружье на плечо и снова присоединился к своей шеренге, охранявшей королевскую карету. Но возле убитого я оставил моего друга Бюирета, прибежавшего сюда, как и я, с намерением спасти графа, если это будет возможно. Он помогал нести труп и в своей «Истории города Сент-Мену» пишет:

«Тело графа было изрешечено пулями и штыковыми ранами; лицо, еще залитое почерневшей от пороха кровью и изуродованное следами варварства его палачей, стало неузнаваемым; часы были разбиты».

Итак, если лицо было в том жалком состоянии, о каком говорит г-н Бюирет, значит, голова оставалась на месте и ее не подносили на пике к дверце королевской берлины.

Проводилось расследование этого убийства. Задержали того крестьянина, что сделал выстрел, сразивший г-на де Дампьера. Он выдал тех, кто приканчивал графа: это были люди из Пасавана, Ана, Сом-Йевра, Бро-Сент-Койера и самого Сен-Мену — все настоящее отребье. Но Национальное собрание издало впоследствии декрет об амнистии всем лицам, что могли оказаться виновными в каком-либо преступлении или правонарушении, имеющих отношение к бегству короля, и убийцы г-на де Дампьера избежали преследований.

К тому же, чтобы дать оценку каким-либо действиям, надо перенестись в ту среду, где они совершались. В то время существовало — хотя облик республиканской Франции окончательно еще не обрисовался — ужасное недовольство королем, и особенно королевой. Вот, к примеру, исторический документ, скопированный мной с оригинала; письмо это прислали гражданки города Тонненса муниципальным служащим Варенна:

«27 июня второго года свободы.