Темный эльф поравнялся с Эйнитой и с удивлением обнаружил, что та разглядывает некий полукруглый проем, вырубленный прямо в скале. Вниз вели удобные ступени, но большинство экскурсантов обходили портал стороной.
«Драконье подземелье», – гласил цветастый шит. Рядом стоял игральный автомат, доверху набитый игрушечными драконами. Некоторые почему-то были розового цвета.
Сильвер без колебаний направился вниз. По крайней мере, там не было солнца, остальное же его не слишком заботило.
Тем не менее оказавшись внизу, темный эльф сразу же изменил свое мнение.
Дракон был прекрасен. Огромный угольно-черный самец, – глубокий старик, многое повидавший за долгую жизнь, – лежал, сложив крылья, на дне необъятной пещеры. В другом конце копошились темно-серая самка и два зеленых детеныша.
Посетители же «Подземелья», казалось, левитировали под самым потолком. Широкий тоннель из бронированного пластика протянулся через всю пещеру. Впечатление создавалось незабываемое, ведь от драконов, казалось, отделяют считанные метры кристально-чистого воздуха.
Темный эльф невольно затаил дыхание, разглядывая черного самца. Эта тварь, несомненно, принадлежала Тьме – от носа до кончика хвоста. Такому гиганту было тесно даже здесь. Но нельзя было исключать, что самец переживет и Заповедник, и его хозяев.
Неожиданно дракон открыл правый глаз: желтые белки, рассеченные надвое узким черным зрачком.
Сильвер вздрогнул от неожиданности. Казалось, дракон смотрит прямо на него, причем заглядывает в самую душу, небрежно шарит в потемках. Киллер поймал себя на том, что с трудом выдерживает этот взгляд, в котором пылала сила многих веков.
Наконец дракон лениво опустил морщинистое веко – будто шторку задернул. Эйнита озадаченно поглядела на шефа, да и прочие посетители принялись шепотом обмениваться какими-то глупостями.
Киллер взял колдунью под локоть и направился к выходу из «Подземелья». Один-единственный зверь впечатлил его сильнее, чем все, виденные разом. К счастью, Лотрогу понадобился рог единорога, а не хвостовые, к примеру, драконьи шипы...
Мориарти пробился на связь, когда они проходили мимо последней в мире мантикоры, – старой и облезшей, с волочащимся по земле ядовитым хвостом.
– Ответил, – сообщил кибердемон. – Говорит, что не желает никого похищать. Это, мол, слишком сложно и долго. Говорит, что охотно выкупит дочь. Сколько ты просишь?
– Джейсона Ричардсона, – раздраженно сказал Сильвер. – Одного-единственного, зато целого и невредимого. Скажи ему... – Киллер припомнил распространенные клише: – Пусть отыщет Хранителя, или его дочь придет к нему по почте – сразу в нескольких посылках.
Демон хохотнул:
– Хорошо. До связи.
Темный эльф покачал головой, но тут же сообразил, что среди ИскИнов тупиц не бывает. Стало быть, уважение субординации заслуживало лишь одобрения.
Как и следовало ожидать, единорог пользовался огромной популярностью.
Сильвер еще издали понял, что они приближаются к цели: возле металлической ограды выстроилась огромная нетерпеливая толпа. Детишки пищали и жаловались, что «лошадка» долго не выходит, взрослые же хранили недовольное молчание.
Киллер огляделся, однако не заметил поблизости ни одного бледнокожего родственника. Почему-то люди сами уступали ему дорогу, и вскоре он стоял рядом с Эйнитой возле ограды. Автоматически отметив расположение близлежащих камер, Сильвер сосредоточился на вольере.
Вдаль уходил густой хвойный лес. Тихо журчала прозрачная речушка. За вершинами сосен высились три остроконечные крыши, которыми в старину нередко венчали фортификационные сооружения. Для голограммы башенки выглядели слишком реальными, что, впрочем, не исключало миражей, созданных магией.
Сильвер жарился под ненавистыми солнечными лучами, потел и тихо ругался, однако рогатая тварь упрямо не желала выходить к гостям. Киллер понимал, что все необходимое для ночного рейда ему уже известно, тем не менее естественное любопытство не позволяло сдвинуться с места.
Несколько минут спустя, когда темный эльф собрался было плюнуть и убраться восвояси, по толпе пробежал восхищенный ропот – так морской бриз гладит волны.
Из-за коричневых шершавых стволов вышел третий в мире единорог, ведомый в поводу светлым эльфом.
Короткая белая шерсть лоснилась под солнцем, словно белоснежный шелк. Зверь выглядел точь-в-точь как на голограммах и двухмерных снимках, такой же изящный и хрупкий. Но кое-что изображения были неспособны передать: единорог будто бы лучился Светом изнутри, заливая все вокруг себя невидимым теплом.
На морду существа была надета изящная уздечка. Эльф, облаченный в просторные белые одеяния, бережно держал поводья, хотя единорог то и дело мотал головой и недовольно бил копытом, отчего белоснежная грива эффектно взметалась. Отсутствие же седла говорило о том, что ни один из хозяев никогда не осмелится усесться на это существо верхом.
