Волшебная бумажка полностью

Когда человеку выпала на долю долгая и интересная жизнь, когда он видел и войну, и мирные дни своей Родины, ему есть что рассказать. А если он при этом побывал в зарубежных странах, присмотрелся к тому, как живут там люди, как они там трудятся, воюют с жестокой природой, борются за свои права, такие рассказы нельзя читать без волнения, потому что всё в них правда и всё рассказчик видел собственными глазами.

Есть такой удивительный рассказчик среди наших писателей. Это Николай Семёнович Тихонов. Он написал немало книг и в стихах, и в прозе. Когда со временем вы их прочтёте, они запомнятся вам. Вы побываете вместе с их автором и на горных тропах Кавказа, и в знойных песках Средней Азии, и в Пакистане, и в Индии, и на Индонезийских островах. Вы увидите, как этот замечательный человек любит свою страну, как хочет он вместе со всеми нами, чтобы трудовые люди всей земли жили мирно и никогда не знали больше войн.

В этой книжке, которая сейчас перед вами, писатель рассказывает о детях и собственном детстве. Будущий писатель был мальчиком живым, наблюдательным. Вместе со своими друзьями, такими же ребятами, как он сам, он уже тогда понимал, как интересно всё то новое и непривычное, что можно каждый день увидеть вокруг себя. И, став взрослым человеком, знаменитым писателем, Николай Семёнович возвратился к воспоминаниям своего детства. Ему хотелось, чтобы дети с таким же интересом присматривались к тому, что окружает их, были весёлыми, бодрыми, пытливыми и не забывали о том, что всё, чем богата наша теперешняя жизнь, добывалось немалыми и героическими трудами отцов и дедов.

Вс. Рождественский

Мы были уже взрослые мальчики и не только бегали смотреть, как играют в футбол, но и сами играли. Было это под Петроградом, хотя тогда даже Петрограда не было. Был столичный город Санкт-Петербург. Называли его попросту Питер. Жили мы на даче в деревне Глазово около Павловска.

По вечерам повелось в нашей мальчишеской компании, не знаю уже, не помню, с чьей лёгкой руки, рассказывать друг другу о прочитанных книгах. Условием было, чтобы прочитанная книга была захватывающего содержания. Поэтому совершенно естественно, что в этом устном клубе, на старых брёвнах, на дачных задворках, рассказаны были по порядку книги всех властителей дум того времени: романы Жюля Верна, Жаколио, Буссенара, Лори, Пембертона, Джека Лондона, Густава Эмара, Фенимора Купера, Сальгари. Мальчики были начитанны — иные из них брали книги в библиотеках, иные получали журналы «Вокруг света» или «Природа и люди».

Каждый, кто рассказывал, понятно, хотел поразить воображение других, чтобы мороз по коже шёл, чтобы все завидовали, что он читал такую потрясающую книгу, которой они и не знали. В порядке очереди я принимал участие в этих рассказах, но скоро должен был заметить, что я иссякаю, что рассказывать что-нибудь удивительное мне уже не под силу, так как романы, которые я читал, я все рассказал, а новых нет и не предвидится. А между тем я в этом тесном кругу мальчиков уже успел выделиться, так как рассказывал красочно, сильно, с жестами, производил большое впечатление своими рассказами, и уступать это первенство мне не хотелось.