Только недавно рассвело. Кларисса уже встала и оделась во что-то коричневое. Ее одежда походила на платье, которое мне вчера дал Барт. Похоже, здесь было принято такое носить. Только ботинки у нее были другие; она шлепала по комнате в деревянных башмаках, которые выглядели явно более грубыми, чем мягкие кожаные туфли, которые я получила от Барта.
Барт… Должно быть, скоро сюда явится Себастьяно, так что к этому времени я должна быть полностью готова двинуться в путь.
Взглянув в небольшое зеркало, я обнаружила, что выгляжу как женщина с голубями из фильма «Один дома». В ужасе я вцепилась в расческу и попыталась распутать свои лохмы. Без особого успеха.
– Можно ли тут где-то помыть голову?
Кларисса рассмеялась.
– Может, этот век в чем-то покажется тебе отсталым, но по чистоте он превосходит мое собственное столетие. Здесь моются гораздо чаще, чем триста лет спустя.
– Поняла, – честно ответила я, потому что где-то я читала, что во времена рококо, то есть в эпоху Клариссы, люди прихорашивались в основном с помощью духов и пудры, так как слишком частое мытье считалось вредным для здоровья. Если от кого-то начинало скверно пахнуть, достаточно было побрызгаться туалетной водой.
– А как здесь тогда моются? – спросила я.
– С помощью вот этого, – Кларисса показала на большой глиняный таз для мытья, который стоял у нее под кроватью. – Сейчас лето, и поэтому я все-таки моюсь во внутреннем дворике, а для этого использую деревянную кадку с теплой водой. Мы сможем потом нагреть воду, когда захочешь. Тогда мы помоем друг другу головы. Вдвоем проще управиться.
Она игриво взъерошила свои длинные светлые волосы.
– Чтобы выглядеть симпатично на случай, если сегодня и правда явится Себастьяно.
– А с чего бы ему не прийти? – спросила я, не в силах проигнорировать беспокойство, которое слышалось в словах Клариссы.
Она ссутулилась.
– Он очень занятой мужчина.
– Мужчина? Сколько ему вообще лет?
– Двадцать один, то есть столько же, сколько и мне.
– О, – потрясенно сказала я. Мне казалось, что она младше и ей немногим больше моих семнадцати с половиной.
Я с любопытством посмотрела на нее.
– Почему ты, в конце концов, не вернешься домой?
Ее выражение лица тут же стало угрюмым.
– Просто не выходит.
– Почему же?
– Если бы я только знала, – сказала Кларисса. – Я бы все отдала, чтобы это выяснить.
Я подавленно взяла свое верхнее платье и натянула его.
– Ты уже много раз пробовала? Я имею в виду, вернуться?
– А ты как думаешь? – спросила она в ответ.
Мне в голову пришла еще одна мысль.
– Допустим, однажды тебе это все же удастся – ты бы снова оказалась на той повозке? В том же возрасте, как и была? И… ох, на пути на эшафот?
– Я молюсь, чтобы этого не случилось.
– А за что тебя вообще приговорили к смерти? – спросила я.
– Потому что я была дворянкой. – Кларисса подняла подбородок и внезапно, несмотря на свое скромное одеяние, показалась мне настоящей аристократкой. – Я графиня Кларисса де Сан-Пердю, троюродная кузина бедного дофина. – Она прервалась. – Я могу сказать все это вслух, – добавила она потом со счастливой улыбкой. – Даже мое настоящее имя! Ах, как я рада, что ты теперь рядом со мной.
Я задумалась, нужно ли мне ее называть «высочеством» или другим подобным титулом, но после того, как мы спали в одной кровати, это выглядело бы глупо.
– Кто такой дофин? – вместо этого спросила я.
– Сын короля, которого заточили в темницу, несмотря на юный возраст. На самом деле теперь он
Верно, мужа Марии-Антуанетты тоже обезглавили. Я сглотнула. Бедная Кларисса, она видела, как текут реки крови, и была на волосок от того, чтобы самой пасть жертвой гильотины.
– Если бы я как-то могла помочь тебе до того, как уеду отсюда, – с искренним сочувствием сказала я.
– Конечно. Нам нужно принести воды, – бодро сказала Кларисса. – И в лавке тоже много дел.
Когда мы спустились вниз, Матильда встретила нас неприязненным взглядом. Она стояла за кухонным столом и нарезала внушительного размера копченую колбасу на кусочки, которые то и дело запихивала в рот. Рядом с ней за столом сгорбился дряхлый старичок, которого я заметила не сразу, потому что его заслоняло массивное тело Матильды. Наверное, это был ее муж, Якопо. Увидев меня, он дружелюбно улыбнулся.
– Вот она, – произнес он. – Еще один несчастный найденыш! Второй сын в нашей скромной лачуге! Как твое имя, сынок?
– Анна, – скромно сказала я.
– Как?
– Анна.
Он приложил руку к уху и вопросительно посмотрел на меня.
– Анна, боже мой, ты опять! – рявкнула Матильда.
Я вздрогнула, но тут же пожелала обоим доброго утра и поблагодарила их за ночлег.
– Время носить воду, – угрюмо произнесла Матильда.
– Считайте, что мы уже на полпути, – заверила Кларисса. Она поспешила наверх и принесла два жестко накрахмаленных чепчика, один из которых нахлобучила мне на голову.
– Так положено, – пояснила она.
Она под руку провела меня через магазин, и мы вышли на улицу.
