Наверное, забавно очнуться во время ритуала в полотняном шатре, возле ослепляющего кристалла. Где на тебя выжидательно пялятся три пары глаз, требуя указующего перста на ту, что станет женой сурового синеглазого мужчины. Но ещё забавнее, когда этот перст вдруг укажет на тебя, и это очень не понравится грозному грубияну. Остаётся лишь только подхватить мерцающий жёлтым прозрачный камень, посох и подол дерюги и спасаться бегством. И главное – постараться не слишком громко удивляться по дороге к своему спасению, почему у тебя нос отвалился, и бородавка с подбородка сползла.А уж кто виноват в этом кошмаре, позже разберёмся.
Бувард – городишка маленький и захудалый, граничащий с запретным лесом.
– Опять пойдёшь? – буркнула Хетти, взяв со стола мешочек с дурман-травой, задумчиво повертев его в руках, положила в корзинку с остальными травами.
– Сегодня последний день ярмарки, – ответила подруге, проверяя, всё ли на месте в ведьмином мешке, – за один день я заработала больше, чем за две недели, продавая травы, порошки и отвары.
– Ведь Ильзе запрещала тебе брать свои вещи, – произнесла Хетти, заметив, что я укладываю хрустальный шар в свой мешок, – говорила, это может быть опасно.
– Я два дня с ним хожу, и ничего, – фыркнула, достав всё необходимое для ритуала, принялась переодеваться, – во мне нет и капли магии, как и у мамы… и дар ведьмы как у тётушки мне не достался, так что всё это бесполезные вещи в моих руках. Но девушки на выданье верят моим словам, – криво усмехнувшись, ехидным голосом добавила, – все же мечтают о красивом женихе, который будет их любить да одаривать. Я говорю им только то, что они хотят услышать. Ну и тётка Ильзе всегда сказывала, что пророчества ведьмы могут измениться, так что я никого не обманываю.
– А если тебя узнают? – не отставала Хетти, опасливо отодвинувшись от стола, увидев выставленную мной банку с пауками, которых Ильзе насобирала больше для устрашения, чем для дела.
– Не узнают, – успокоила взволнованную подругу. Хетти всегда была немного труслива и первой бежала жаловаться на соседок, отчего местные девицы её невзлюбили, а я… у меня тётка – ведьма, пусть к Ильзе весь городок бегал за помощью, но всё же сторонились ведающую, ну и меня заодно. Поэтому нам с Хетти суждено было подружиться.
– Мир, может, не поедешь к отцу? Думаешь, признает тебя? Граф отказал твоей матери… – недовольно пробурчала Хетти, подав мне серый платок, поморщившись, спросила, – зачем ты наряжаешься в мерзкую старуху?
– Молодую ведьму не слушают и не верят ей, да и парни норовят пристать, никто не боится проклятий, – пробормотала, прикрепляя крючковатый нос, собственноручно сделанный из глины и бумаги, – а если ещё и лицо скривить пожалостливее, монет побольше дают.
– Я бы к тебе такой вообще никогда в шатёр не зашла, – невольно передёрнулась Хетти, наблюдая, как я размазываю по лицу красноватую массу, под которой ужасно чесалась кожа, но благодаря ей я становилась похожа на старую морщинистую бабку.
– Мне надоело сидеть в этом городишке, зарабатывать на продаже трав несчастные пятьдесят шеляг в неделю, когда отец живёт в столице и разъезжает по балам. Он должен признать меня, тётушка говорила, что я очень похожа на своего отца, и она рада, что её сестра не увидела этого.
– А тёткин дом? Продашь?
– Кто его купит, – зло усмехнулась, цепляя на голову парик из серо-жёлтой пакли, окинув удовлетворённым взглядом своё отражение в зеркале, продолжила, – здесь же не одно поколение ведьм обитало, вот только на Ильзе род прервался. Ну всё, я пошла! Мне осталось заработать всего пару гилтов, и можно отправляться в Лэнгорд.
– Ох, Мир… боюсь я за тебя, – всхлипнула Хетти, вдруг крепко меня обняв, хотя знает, что нежности я не особо привечаю.
– Что будет-то, – хмыкнула, аккуратно высвобождаясь из рук подруги, чтобы не испортить маскарадный наряд, проговорила, – всё будет хорошо.
– Угу, – шмыгнула носом Хетти, первой покидая дом ведьмы, стоящий на окраине маленького городка, почти у самого запретного леса. На мгновение замерев, глядя вслед подруге, я грустно усмехнулась. Ей легко говорить, что лучше остаться в Буварде, её жизнь давно распланирована: осенью, когда листва упадёт с деревьев – свадьба, родители добротный дом справили, скоро детки пойдут. А я, недоведьма, останусь совершенно одна, и лишь настырный Отто продолжит докучать, но замуж не позовёт. Все же знают, ведьмы семьёй не обзаводятся.
Проводив подругу до улицы кожевенников, я быстро свернула в переулок мясницкий, прикрывая нос серым платком от нестерпимой вони, устремилась в сторону площади белого фонтана, которого отродясь там и не стояло. Улицы городка вот уж третий день были пустынны, народ веселился на ярмарке, празднуя Зелёный день, поэтому я благополучно, не встретив презрительных улыбок и не услышав обидных слов, почти добралась до своего шатра, размещённого в самом дальнем углу площади. За него мне пришлось отдать целый гилт градоначальнику Буварда, но звонкое бренчание монет в небольшом поясном мешочке, висевшем у меня на талии, напоминало, что заработать всё же удалось гораздо больше, чем потратила.
Праздно шатающаяся публика на площади пока встречалась редко, лавки были ещё закрыты, и лишь только прибывшие из соседних посёлков и деревень торговцы да лоточники расставляли свой товар, хмуро поглядывая на своего соседа. Да ещё и фермеры загоняли крикливых гусей в наскоро построенные загородки и кормили жирных, едва переставляющих ноги, поросят.
