Прежний мир навеки рухнул
И любви пришел конец».
— Ишь, куда ты замахнулся!
Ну, почти Наполеон.
Мальчик быстро обернулся.
И в углу увидел он
Старика. Узнал он сразу.
Это самый тот старик,
Только ростом где-то с вазу.
— Как же ты сюда проник?
— Мира мы не уничтожим.
Есть пределы волшебства.
Нарушать никак не можем
Мы законы естества.
Так что ты оставь затею
Эту. Что-нибудь затей
Ты попроще! В лотерею
Хапни миллион рублей!
Ведь сначала было слово.
Это слово было Бог.
А любовь — его основа,
Человечеству урок.
Нет! Могущественней Бога
Не дано быть никому.
Так что отметай с порога
План, подобный твоему.
— Ладно! Я свою ошибку,-
Молвил мальчик.
— Осознал.
Как-то золотую рыбку
Тоже дед один поймал.
Эта сказка мне известна.
Глупость сделал я, прости.
В прошлое — мне интересно –
Мог меня б перенести?
Просто я погорячился.
Это выдумал со зла.
Знаешь, я, старик, влюбился,
А потом любовь прошла.
— Как не знать? Всё под контролем.
Мимо мышь не проскользнет.
Нашим, так сказать, героям,
Строгий мы ведем учет.
Для конторы есть работа.
Там чиновники сидят.
В книгах строгого учета
Всё, что нужно, отразят.
Так же пишем мы отчеты,
Так же нам доводят план.
В общем, хлопоты, заботы.
Это ж вам не балаган.
— Что ж выходит, неслучайно,
Я по плану к вам попал?
Интересно чрезвычайно!
Вот не думал — не гадал.
— Так устроен мир, и этот,
Ну, и тот, где числюсь я.
Бюрократия — не метод,
А основа бытия.
Вызовет к себе начальник.
«Ну, бери, садись на стул!
Расскажи-ка мне, ударник,
Сколько дел ты провернул».
На столе его отчеты.
Тут попробуй-ка соврать!
За такое дело — что ты! –
Могут сильно наказать.
— Как-то этот мир волшебный
Представлял совсем иным.
Он же как процесс учебный,
Скучен и руководим.
— Эхе-эхе! — старик вздыхает.
— Как всегда, низы и верх.
Это только кто не знает,
Думает, что фейерверк.
— Извини! Я растерялся.
Ты садись! Чего стоять?
Старичок на стул забрался,
Начал ножками болтать.
— Не пойму никак я, знаешь.
Не могу никак просечь,
Как людей ты выбираешь,
Чтобы в сеть свою вовлечь.
Если, дедушка, не тайна,
Дай, пожалуйста, ответ:
Кандидатов ты случайно
Выбираешь или нет?
— На ответственной работе
Нет случайностей, дружок.
Это словно на охоте,
Выследил и жмешь курок.
Мы без промаха стреляем,
Чтобы сразу, наповал.
Но сначала изучаем
Мы исходный материал.
Люди — всё-таки не пешки,
Нет тождественных персон.
А поэтому без спешки
Изучи со всех сторон.
— Почему меня ты выбрал,
До сих пор я не пойму?
Из среды обычной вырвал,
Как редиску. Почему?
Чем тебе я приглянулся?
Был обычный я пацан.
Бац! Волшебником проснулся.
Может, здесь какой обман?
— На других ты непохожий,
По своей идешь тропе.
Первым быть не хочешь. Все же
И не хочешь быть в толпе.
Умный мальчик. Мысли сразу
Ты хватаешь всех быстрей,
Но учебу, как заразу,
Отвергаешь, Тимофей.
И блестят по-молодому
Глазки чудо-старика.
Сразу видно, что такому
Неизвестна грусть-тоска.
— В шумных играх не участник.
И со всеми по тропе
Не идешь. Живешь, как частник,
Как улитка в скорлупе.
У одних мечта — машина,
Кто-то хочет денег воз,
А другой полмагазина
На квартиру б перенес.
У тебя ж мечта иная:
Властелином мира стать,
Все законы отвергая,
Свою волю диктовать.
Мысль, мой друг, материальна.
Если будешь способ знать,
То ее всегда реально
Уловить и прочитать.
Наподобие антенны
Организм устроен мой.
Хоть какие горы, стены,
Слышу я сигнал любой.
А когда волну поймаю,
Как сказали бы «контент»,
То тогда уж я решаю,
Нужен мне такой клиент.
Ты понравился мне сразу,
Хоть сейчас бери в друзья.
Доложил. Ведь без приказу
Тоже действовать нельзя.
Тимофей вздохнул:
— Однако
И открылся ваш секрет.
Я подопытной собакой
Оказался. Так же, дед?
— Вот за что ты мне по нраву…
Улыбается старик.
— И в воде найдешь отраву,
И колючий на язык.
Мне с тобою интересно.
Что же буду я скрывать?
И порою неизвестно,
Что ты выкинешь опять.
Ты хотел в другой эпохе
Побывать?
— А что? Увы?
— Всё вы тщитесь, словно блохи
Прыгнуть выше головы.
Духота и вонь такая!
И сплошной людской поток.
Все спешат, других толкая
Зазевавшихся под бок.
Здесь смешались все народы,
Представители всех рас,
Раб, не знающий свободы,
И босяк, и свинопас.
Разных языков смешенье
И народов, и племен.
Город — центр столпотворенья,
Гордо Вечным наречен.
Бац! В осколки развалился
Глиняный горшок у ног.
Это кто-то веселился
И в окно швырнул горшок.
И любитель веселиться
И в окно бросать горшок,
Не подумал, что разбиться
И о голову он мог.
Тут его толкнули. Строгий
Голос грянул, словно гром:
— Уходите прочь с дороги!
Господина мы несем!
Четверо рабов носилки
Очень бережно несут.
Потные, как из парилки.
У рабов тяжелый труд.
Впереди носилок с палкой
Чернокожий раб идет.
Так огреет — кровью харкай!
Расступается народ.
Разве этот Рим полюбишь?
Тут схватил его старик
За плечо.
— А кто ты будешь?
Ты не знаешь наш язык?
— Я латынь прекрасно знаю,-
Отмечает Тимофей.
— Просто я хожу — гуляю
И глазею на людей.
— Ты похож на славянина.
Я бывал в той стороне.
То леса там, то трясина.
В общем, местность не по мне.
Ездят у себя славяне
На телегах и верхом.
А зимой садятся в сани
И несутся с ветерком.
И воюют очень храбро,
Не боятся ни фига!
Им пошли хоть минотавра,
И ему снесут рога.
Как тебя увидел, сразу
Славянина я признал.
Видно опытному глазу,
