– Подожди, – Фейбус схватил Тарино за рукав, тот резко дёрнул руку, с костюма посыпались чёрные агатовые пуговицы.
– Что ты делаешь, вандал, – возмутился Фейбус и стал собирать в потёмках упавшие пуговицы.
Тарино застыл в удивлённой позе, пока Фейбус ползал на коленках и пытался на ощупь отыскать пропажу.
– Ну что стоишь, – не выдержал он, – помоги мне!
– Это же просто пуговицы! – удивился Тарино.
– Это не просто пуговицы, и это не просто костюм, это мой костюм!
– Что? – возмутился Тарино.
– Да-да, – продолжал твердить Фейбус.
– Ну, ладно, – Тарино стало как-то жалко парня, и в то же время неловко за своё резкое поведение, и он тоже опустился на колени и принялся искать пуговицы.
– Их было три! – воскликнул Фейбус. – Две нашёл. А где третья?
– Три? – Тарино поднял руку и пересчитал пуговицы на другом рукаве, – Да, действительно! Три, – сообщил он.
– Вот-вот, – кивнул Фейбус и продолжил искать.
– Это что какие-то особенные пуговицы? – переспросил Тарино.
– Ну, да, – отозвался Фейбус.
– Можно новые купить и пришить, – предложил Тарино.
– Нельзя! – с горечью в голосе воскликнул Фейбус, так словно ему предложили воскресить мёртвого.
– Ну, так почему же?! – удивился Тарино.
– Это спецзаказ: пуговицы персидские, редкие, в них были использованы полудрагоценные камни. А этот вшивый пройдоха! Этот разбойник! Этот мелкий торгаш! За сколько он тебе продал этот костюм? – возмущению и негодованию Фейбуса, казалось, не было предела.
– Ну, – начал Тарино.
– Наверняка за сущую безделицу?
– М-да, недорого! – признался Тарино, он не хотел называть истинную цену, потому что после объяснений Фейбуса у него в голове созрела очень практичная мысль: а почему бы не перепродать этот костюм? Может и Фейбусу, а может и кому-то ещё, раз вещь действительно стоящая, а Тарино как раз нуждался в деньгах.
– Сколько? – чуть не вскричал Фейбус, словно бы прочитал мысли Тарино.
– За сколько купишь? – хитро ответил ему Тарино.
– Негодяй! Ты предлагаешь мне же выкупить у тебя мой же костюм?! – не унимался Фёйбус.
– Подожди! – осадил его Тарино, – Я отдал за него свои последние деньги, ты хочешь оставить меня без всего? И без гроша в кармане и без костюма? Как же так?!
– Ну, хочешь поменяемся, – предложил Фейбус, – Я отдам тебе за него эту чудесную серебряную пепельницу. Посмотри! Она из чистого серебра! На ней даже клеймо мастера стоит! – взмолился Фейбус.
Тут брови у Тарино резко поползли вверх.
Он засомневался:
– Покажи!
– Вот! – Фейбус вынул из кармана и протянул Тарино великолепной работы маленькую круглую пепельницу, на ней были вычеканены дракон и единорог, сражающиеся между собой.
– А она точно серебряная? – осторожно спросил Тарино.
– Ну, да! – признался Фейбус.
– Мне нужно подумать над твоим предложением, – начал Тарино, – И потом, – добавил он, – Как я голый пойду по городу? Не пепельницей же мне прикрываться? – рассмеялся он.
– Да, верно! – его собеседник тоже рассмеялся, но в голосе его явственно чувствовалось какое-то напряжённое нетерпение.
– Где ты живёшь? – спросил Фейбус.
– Ой, нет! – отозвался Тарино, – Мои хозяева не любят, когда я привожу гостей, тем более так поздно. Гляди – луна высоко, уже небось за полночь, – рассуждал он, – давай встретимся здесь завтра днём и всё обсудим, – предложил он.
– Нее, днём не смогу, у меня дела, – как-то уклончиво ответил Фейбус.
– Ну, тогда ближе к вечеру, – предложил Тарино.
– Давай на закате, как солнце сядет, – ответил Фейбус.
– Давай, – согласился он.
На том они и расстались.
***
Усталый, немного разочарованный тем, что так и не встретил свою прекрасную незнакомку, и, одновременно, немного озадаченный предстоящей сделкой, Тарино по дороге домой завернул в кабак. «Шато у дороги» гласила деревянная табличка-вывеска с аккуратно вырезанной на ней и залитой чёрной краской надписью.
Музыкант присел за длинный деревянный стол. Он выбрал неприметное местечко в углу и попросил дочку хозяина таверны роскошную Агнессу принести ему кружку пива.
Агнесса шелестя своими большими юбками и опасно виляя непомерным задом, вкрадчиво улыбнулась, собрала со стола пустые кружки и вскоре вернулась с полными до краёв глиняными кружками, с которых, медленно тая, сползала вниз по её пухлым и белым рукам, пивная пенка.
Тарино облизал жадно сухие губы и протянул руку.
– А деньги? – возмутилась Агнесс.
– Душенька, – Тарино постарался сделать свой взгляд как можно более масляным и ласковым голосом продолжал:
– Агнессочка, я ведь давечась вечером петь и играть обещал, да гостей развлекать. Помнишь? Неужели бедному барду не подадут за это и кружки пива? – он попытался выразить на своём лице как можно более жалкое выражение.
– Ну, так выступи сегодня! А то кормишь всё своими обещаниями!
– Я выступлю сегодня, дорогая моя! – в сердцах воскликнул Тарино.
С этими словами он проследовал на небольшое возвышение в дальнем конце залы, где трапезничали шумной гурьбой торговцы, мелкие ремесленники, пилигримы и разный забредший на кружку хмельного пива люд.
Тарино задумчиво оглядел весь этот разношерстный народец и громко произнёс:
– Друзья! Сегодня я спою вам мою любимую песню!
