– Ты еще спрашиваешь? Анька на дом претендует и, наверное, оттяпает. В фирме вообще заявили, что ты банкрот, – Маргарита извлекла из сумки обгорелые листы и сунула под нос Святозару. – Вот. Это нашли после аварии. Договор на депозит. Адвокат сказал, что я могла бы получить их по наследству, причем сразу. Но для этого надо знать, в каком они банке, а реквизиты сгорели… Малыш… Где они? Не бегать же мне по всем банкам?
Святозар взирал на договор с видом мужа, случайно нашедшего в телефоне жены переписку с любовником. Неловкая пауза затянулась.
Зато сразу отреагировали коллеги.
– Вот! Любовь! Любовь! К бабкам у нее любовь! – справедливо возмутился человек с насосом. – Что делать?
– Тут даже я бессилен. Вот народ. К медиуму ей не лень идти, а банки обзвонить трудно, – человек с молотком наклонился к микрофону и произнес: – Андрей, выходи из сумрака. Мимо.
Но не спешил выходить великий волшебник. Ибо действительно был великим.
– Малыш, ты меня слышишь? – Марго ухватила медиума за рукав. Часть свечей тут же погасла.
– Да, слышу, – подтвердил Святозар.
– Юрочка, любимый, где депозиты?! Тебе они уже не понадобятся, а мне очень нужны!
– Первый объединенный банк Петербурга…
В стену снова застучали, свечи вздрогнули. Маг затрясся, как будто к нему подвели напряжение, потом застыл. И, наконец, в бессилии обмяк в кресле.
– Все. Сеанс окончен. Он ушел. Вы все успели?
– Почти.
– Я предупреждал – сеансы краткосрочны, очень много энергии приходится тратить. Мне после таких сеансов три дня восстанавливать энергетику приходится, иначе заболеваю.
– Спасибо вам! Спасибо огромное! Когда получу деньги – обязательно рассчитаюсь. Двадцать процентов – ваши.
– Какие деньги? – показательно удивился Святозар.
– Вы разве не слышали?
– Вы говорили не со мной. Я предоставил свой голосовой аппарат в распоряжение вашего мужа. Точнее, его духа.
– Что ж, это пока, – Марго положила на стол несколько купюр, – аванс.
Она поднялась, простилась и вышла. Не такая уж и дура.
Компаньоны одновременно выдохнули – сеанс закончился благополучно. А бывало всякое. То свечи не вовремя гасли, то молоток стучал не в тему. Однажды чуть пожар не случился – увлекшись действом, Святозар не заметил, как свечи упали на бумагу с магическими знаками. Хорошо, что под рукой у волшебника оказался графин с водой, спас репутацию фирмы.
Потайная дверца отворилась, впуская медиума, на ходу снимавшего парик и эспаньолку.
– Андрюха, ты как про банк узнал? – задал вполне резонный вопрос Девятов.
– Вы же видели. И слышали. Дух покойного мужа вселился в меня.
– Ага, а твой собственный дух в это время удалился в астрал за пивком. Хорош прикалываться – я серьезно.
– Бланк договора… Очень характерный. Мой счет там же.
– Ну, хоть в чем-то повезло, – Пургин снял с киянки полотенце, – а если двадцать процентов отстегнет, повезет еще больше.
– Я бы не обольщался, – задвинул насос Девятов, – ничего не отстегнет, никаких процентов. Ни одного.
– Не жадничай, – улыбнулся Гончаров, – она десятку выложила, и пару тонн сверху. Все по прайсу. Я за Алисой – у вас час, готовьтесь, придем вас разоблачать.
Нах-Нах и Пох-Пох. Пох-Пох и Нах-Нах… Кто для уголовного розыска наиболее ценен? Да оба! Потому что в смертельной схватке с озверевшим преступником смогли изъять у того из холодильника бисквитный торт. Вещдок. Проходит по делу об изнасиловании. Указывает на то, что преступник пришел к жертве с добрыми намерениями, и возможен оговор со стороны последней. А нам не надо таких версий. Поэтому вещдок нужно уничтожить! Прямо в кабинете. Навсегда! Запив чаем. Что и делалось, несмотря на панкреатит и бессонницу. Под веселую песенку Криса Ри «Дорога в ад».
Но не суждено было довести праведное дело до конца и дослушать старину Ри. Распахнулась дверь, чуть не слетев с петель, ворвалась в кабинет любительница пылесосов. Глаза горят, волосы дыбом. Вот она – настоящая дорога в ад! Правая щека прикрыта платком.
– Вот!
Шубина припечатала к столу лист бумаги с текстом, написанным дрожащей рукой.
– Что это? – первым в себя пришел Андреев.
– Заявление.
– Что у вас опять пропало?
– Да не пропало, а появилось! – Ирина Михайловна сдернула платок с лица.
Оба сыщика синхронно вздрогнули и поморщились. На щеке мясной продавщицы сиял огромный фурункул, вызывая ассоциации с давно забытыми болезнями типа проказы или чумы. И с фильмами Квентина Тарантино и Родригеса. Аппетит был испорчен напрочь.
– Вы часом заведение не перепутали? У нас что – на кабинете табличка КВД?
– КВД! НКВД! Не перепутала! Читайте!
Андреев уставился в листок и продекламировал:
Рекламная пауза. Без рекламы.
– Что смотрите? Это вы меня к нему послали!
– И что? Он нашел пылесос?
– Нашел! А порчу, гад, наслал!
– За что?
Шубина немного осадила.
