Редкой души человек опоздала всего на пять минут, что укладывалось в предельно-допустимые нормы, изложенные в любовном кодексе Российской Федерации. А сегодняшняя встреча, без сомнения, была любовным свиданием. Потому что назначалась безо всякого глупого предлога.
Алиса уже переоделась в шифоновый сарафан изумрудного цвета, переобулась в лабутены и наложила дополнительный макияж, что в том же любовном кодексе называлось первичным завлекающим маневром.
Гончаров ждал ее в машине возле Летнего сада. С букетом. Замысловатых планов на вечер он не строил. Погуляют, поужинают… Ну и по домам. Точнее домой. К нему. Не по крышам же гулять. Не дети все ж.
Она предложила пройтись по набережной, благо погода располагала. Он не возражал. Делать тайны из сегодняшнего визита к Святозару Алиса не стала.
– Но почему?
– Боюсь, ты оказался прав… Это шеф мог предупредить. Я зашла к нему сегодня, в кабинете его не было, но зато лежала газета с рекламой экстрасенсов. Он размещает ее в нашем бумажном приложении. Видимо, Святозар его клиент. Так и оказалось.
– А почему не позвала меня?
– Не хотела беспокоить. Но он обещал принять завтра. Так что пойдем.
– Отлично!
Еще бы не отлично! Никаких подозрений в измене! А завтра она вообще прекратит этим заниматься. Завтра…
Но что потом? Признаться, что он не финансист? А кто? Бросить заниматься магией? А чем зарабатывать в период жесточайшего экономического кризиса? А в магии сейчас подъем. Чем хуже положение народа, тем активней он жаждет чудес. Готов ли он перейти с парного мяса на покупные пельмени ради едва знакомой девушки, коих в его записной книжке десятка два? И все готовы прийти на зов. Нет ответа.
Но Девятов был прав – крепко зацепила… Неужели зелье Матрены? Нет, нет, это обычный настой из кореньев и трав. А «заряжать на любовь» он и сам горазд.
В любом случае терять ее совсем не хотелось, в отличие от той же Светки-стюардессы. И какой выход? А никакого. Применим старый принцип – само как-нибудь рассосется.
Сегодня они говорили о выборах в США, о либерализме, о противопехотных минах, о повышении налогов на доходы физических лиц, о живописи, кинематографе, коррупции и грибах. И с каждым ее словом, с каждой улыбкой, с каждым жестом Гончаров понимал, что любовное болото затягивает его все глубже и глубже.
Возле Дома ученых стояли окровавленные люди. На белых рубашках бордовые следы от выстрелов. Они пили кофе. Это не сюрр. Это снимали сериал. Видимо, криминальный. А может, и про любовь. Кровью мелодраму не испортишь.
Алиса словно прочитала его мысли. Не все, конечно. А те, что касались женского вопроса.
– Если не секрет, ты давно один?
– В смысле?
– Никогда не поверю, что мужчина в самом расцвете сил ведет тихий уединенный образ жизни.
Да. Не ведет. Совсем не ведет.
– Хм… Да. Ты права. Не веду. Но, видишь ли… Есть одна проблема. Как бы тебе объяснить. Возможно, мне не везло, но тех женщин, с которыми меня сводила извилистая дорожка судьбы, я видел насквозь. В переносном смысле. Мне же совсем не интересно всё знать наперед.
– Любопытно. И меня видишь?
Гончаров остановился и посмотрел на нее, словно хирург на рентгеновский снимок.
– Нет. Совсем. В первый раз такое.
Вряд ли она поверила. Не больше, чем вежливое словоблудие. Просто усмехнулась.
– А ты давно одна?
Она тоже ответила уклончиво.
– Не все ли равно? Главное – одна…
И тут же нанесла встречный вопрос.
– Какая я по счету?
– Что ты хочешь услышать? Числительное?
– Правду.
Она уже не улыбалась. Смотрела на него, как арбитр на футболиста-симулянта. Он не отвел взгляд.
– Не важно, что было раньше. Важно, что будет потом… А у тебя… Кто-то есть?
– Никого…
Прозвучало не очень чисто. Маленькая, едва различимая фальшь. Но это, возможно, от раздавшихся выстрелов.
У Дома ученых началась пальба.
Ночевать в тот вечер Алиса у него не осталась.
Сыщик Андреев сразу почуял неладное. Потому что всегда сразу чуял неладное. Профессионально сдеформирован до состояния камбалы. И в слезы не верил. Даже в свои собственные. А уж тем более женские.
– Мы были в фирме. Опросили сотрудников. Никто, ничего… Вы, кстати, знаете, что фирма на грани банкротства?
Сидящая напротив дама утерла слезу, но платочек в сумочку не убирала.
– Да, я в курсе… Сейчас в турбизнесе вообще не пойми что. Кризис. Но Паша надеялся достать деньги. Взял кредит.
– А вы не допускаете, что он просто сбежал с деньгами клиентов?
– Глупости! Он хотел дом наш продать, чтоб рассчитаться!
– Хотеть не значит сделать, согласитесь.
– Нет, нет, кто угодно, но не Паша… Он порядочный человек. Но даже если б сбежал, то предупредил бы.
– То есть в личном плане у вас все в порядке, – констатировал Андреев, глядя на даму, словно контролер на «зайца».
– Да… Абсолютно… А почему вы спрашиваете?
– Это моя работа. Выспрашивать и вынюхивать. Работа. А не вредная привычка… Он эффектный состоятельный мужчина. Постоянно в женском коллективе.
– И что?
– А то, что просто так, на ровном месте люди не пропадают. Вернее, пропадают, но не на ровном. Может, загулял? Увы, такое случается.
Дама с гневом отвергла вполне логичную версию.
