Мужчина поспешил в мальчишескую спальню первокурсников. Постель отрока была мала для взрослого. И тут закрался ещё один неочевидный нюанс символики подсознания — кто в чью шкуру влезет? Если Грегарр ляжет в детскую постель, то тем самым отдаст доминирующее положение личности Гарри. Если отбросить всю шелуху, то в сухом остатке это будет означать наработку нового опыта на основе старых знаний. Все достижения во владении Силой обнулятся. Зато материнская защита никак не сможет повлиять на неизбежный процесс просачивания знаний, который будет нарастать подобно лавине.
Помедлив, Грегарр моргнул и снял висящий перед носом балдахин с кровати Гарри, постелив для себя на пол у его-своей школьной постели. Юнлинг уже в возрасте одиннадцати лет умел спать на жёстком так, чтобы ничего не отлежать. Потому спящий на ходу мужчина устроился на спине с валиком под шеей и почти сразу провалился в сон без сновидений.
— Уах… — мужчина сладко зевнул и потянулся руками вверх.
На устах сама собой расплылась счастливая улыбка — получилось! Мальчик Гарри сладко посапывал в постели, а взрослый Грегарр проснулся подле неё.
Юнлинг позволил себе насладиться эмоциями, сев на краешек кровати, подоткнув одеяльце и попытавшись поправить отросшие волосы пацана, но символ на лбу предупреждающе засветился.
По-прежнему распугивая мысли, так и норовящие сунуться в голову, мужчина хмыкнул при взгляде на полосатую пижаму, в которую за день превратилась его джедайская роба, и снял её. Альчака требовала свободы движений, рубашка и штаны банально порвутся во время этой медитации, помогающей настроиться на Силу. Выйдя на середину тесноватой спальни, дабы оставаться вблизи второй личности, Грегарр занялся настройкой на окружающую его Силу, наречённую Магией. Это в любом случае поспособствует его пробуждению на следующую ночь, ибо зеркало Еиналеж днём уберут, как сказал директор Дамблдор в разговоре с Гарри, не успевшем уснуть перед зеркалом и вернувшимся спать в свою школьную кровать.
Естественным сигналом для прекращения Альчака стала сонливость. Юнлинг целиком посвятил себя задаче гарантирования следующего пробуждения, потому в этот раз оставил лишние мысли на обочине жизни, надел обратно пижаму и устроился спать на прежнем месте, не испытывая ни голода, ни других естественных потребностей организма.
— Поздравляю, Грегарр, — сам себя похвалил мужчина, когда проснулся на следующую ночь, а не спустя невесть сколько времени.
На сей раз рядом с вещами Гарри лежала аккуратно сложенная стопочка одежды Грегарра — взрослый улыбнулся и переоделся в привычную робу. Вот теперь настала пора обдумать ситуацию. Оставаясь в мальчишеской спальне, мужчина подпёр толстую стену у окна и предался размышлениям, созерцая зимнюю сказку за стеклом.
Очевидно, с Живой Силой от Лили Поттер придётся договариваться, естественно, по-хорошему, ибо плохие варианты сразу в утиль. Опыт приручения всяких диких зверей подходит меньше, чем заигрывания с охотницами за головами, которых он встречал на Дне и после охоты на зверей взаимно наслаждался сексуальной игрой. Разумеется, к собственной матери не с флиртом подкатывать, тут главная скрипка в ощущениях и воздействиях Силы при уговаривании, не важно, на что, а важно как.
Очевидно, чтобы поладить с собственной матерью, нужно стать родственным её сыну. Как? Присвоив себе его память. Прожив детские годы. Естественно, без забывания себя, а с составлением собственного впечатления от событий, происходивших в жизни Гарри Поттера. Только так, проникнувшись началом реинкарнации, можно приобрести черты, которые Живая Сила матери признает сыновьими.
Очевидно, смысл последней Воли — защита сына любой ценой. Это означает потребность в любом случае избавиться от голокрона ситха. Тогда миссия последней воли матери окажется выполненной, и отпечаток её Живой Силы либо сам развеется, либо перестанет мешать Грегарру осознать себя в пацанском теле реинкарнацией взрослой личности.
Грегарр на текущую ситуацию в школьной жизни Гарри никак не способен повлиять. Обдумывание событий недавних дней без понимания контекста создаст ложное впечатление, но они важны сейчас… В целом необходимо начать со смутных воспоминаний из младенчества. Поиграть в детектива и психоаналитика? В этом нет смысла. Ну посмотрели на него зло, ну накричали — это житейские мелочи. Достаточно составить впечатление о семье Дурслей, а не досконально разбираться с каждым инцидентом подряд. Здесь и сейчас важно то, как сам Гарри переживал эти события, а не стопроцентно точные причины их возникновения и оставшиеся за кадром последствия. Вдобавок, дни наполнены рутиной. В общем, вчерне как-то так.
В сухом остатке Грегарру требовалось пробежаться по воспоминаниям Гарри. И вот вопрос о количестве выделяемого на это времени перекликался с настоящим — древние и опасные артефакты сами по себе не появляются в легкодоступных местах.
— Ты вернулся, Гарри, — хрипловато и печально произнёс директор Дамблдор, внезапно оказавшийся за спиной мальчика, в третий раз пришедшего к зеркалу.
