Она опустилась на мягкую кровать. Внутри поднимались солнечные блики на реке, вечерний удушливый туман над мостом, крики обезьян и вдруг холодный дождь, темнеющая хвоя и крупные снежные хлопья, подхватываемые резкими порывами ветра. Горячая ладонь — поддерживающая, подталкивающая, согревающая. По коже поползли мурашки от прохлады кондиционера, желудок свело от приступа голода.
В ресторане скрежетали приборы, звенели голоса. Над столиками смешивались запахи свежеиспеченных chapatti, жареной фасоли и уксусного соуса. «Господи, как я хочу есть!» — вполголоса произнесла Анна и рассмеялась. Смех ее упал на столик, затем на пол и поскакал по мрамору, призывая высокого официанта.
Анна заказывала все подряд. Ее язык касался прохладной raita, по небу плыл горячий сыр из овощной лазаньи. Cheese naan и lassi. Все подряд. Из одного ресторана она переходила в другой, не в силах утолить голод. Удивление на лицах принимающих заказ, а худенькая девушка продолжает есть. Наконец, шоколадное пирожное и эспрессо с горячими сливками. Кресло мягкое… Вдруг, внезапно, тонкая струйка ментолового запаха заползает в ноздри. Ресницы вздрагивают, прикрываются веки, тепло ползет по животу. Рядом мужчина в черном костюме кладет в рот еще один леденец, заставляя Анну вздрагивать. И вот он уже пересел поближе. Почему нет? Ее глаза блуждают в полудреме воспоминаний. И кто знает, куда готов проникнуть этот взгляд, куда готов он впустить свежий запах ментола… В сумке вздрагивает мобильный. «Витя Инд», сообщение: «Вылет в 7:15. Тебе нужно быть в аэропорту в 4:30». И все… И все…
Она вскакивает, бежит по бордовому мраморному полу с желтыми прожилками, набирает его номер.
— Витя…
— Ты получила смс?
— Да. Витя, прости меня. Я не думала, что ты будешь волноваться.
— А я волновался. Все волновались. Как ты оказалась в Дели? Прилетела, что ли?
— Да, на ковре-самолете. Чудеса по твоей части, должен знать.
Его вздох, его смех сквозь учащенное дыхание.
— Скорее на метле. Устроилась нормально?
— Ты не волнуйся, все хорошо.
— Будешь отдыхать?
— Зачем? Пойду гулять.
— Поздно уже гулять. Все уже спят в Дели.
— Всегда есть тот, кто не спит. Пойду закрывать сердечную чакру ночным Дели. — Снова его дыхание. — Витя, я соскучилась по тебе. Так жалко, что Рома вернулся ночью. Ты один?
— Не-а…
— Понятно. Я целую тебя.
— Звони мне завтра, рассказывай, как ты.
Анна замерла перед огромным окном, в котором засыпал сад. Его голос, вздрагивающий, близкий, — голос из их единственной ночи звучал в ней. А за высокой оградой притаился город. Его шепот начинал щекотать кожу, заманивая раскаленной влагой неизвестности на дороги, которых она не знала.
Сладкий, приторный дым срывался с губ. Одно мгновение — и тоска была уже не такой острой. За окном дождь, липкие листья тонут в лужах вместе с прожилками бензина. Черные безликие ветки дергает осенний ветер. Пусть. Пока не закончится косячок и его дурман, целлофановые будни не имеют значения.
Но он закончился. И он был последним. Стеклянные бутылки в Мещанском районе закончились тоже. Так что сдавать было нечего. В холодильнике звенела тишина. Хотелось тепла, гашиша и огромную порцию макарон с сыром. И секса, потом. Последнее желание было вполне осуществимо, но сначала требовались предыдущие.
— И как меня угораздило здесь родиться?
— Я вот не здесь родилась, а все равно я здесь.
— Н-да…
— Поехали в Индию.
— У нас на билет в метро денег нет.
— Займем у кого-нибудь. Зато там все по дешевке.
— Гашишевый рай.
— Просто рай.
— С собой можно привезти килограмма два, и расслабиться ненадолго.
— Поехали…
— Иди-ка ко мне.
— Уже не хочешь есть?
— Уже хочу, очень…
Он вошел в нее быстро, по инерции. Смуглые бедра закружились, завертелись. Из груди вырвалось хриплое дыхание, пропитанное запахом травки. Дождь стучал по старым, потускневшим стеклам. Напряжение нарастало, скатывалось вниз живота, готовое вот-вот выплеснуться. Плясали цветы на обоях, в рот попали ее черные волосы.
— Вот так, еще, еще…
Горячая, белая жидкость текла по смуглому животу. Он опрокинулся на спину, вбирая в легкие воздух из старой, помятой комнаты.
— Поехали.
— Ты серьезно?
— Здесь нам ловить больше нечего.
— Здорово.
— Если ты, конечно, не собираешься людям зубы лечить.
— К черту зубы! К черту людей!
— Да… А у нас совсем не осталось?
Самолет приземлился. Табло завертелось: Moscow SU 0535. Автобус уже ждал группу в преддверии раскаленного дня. В здании аэропорта было прохладно, но щеки Вити, обожженные солнцем Ришикеша, не прекращали пылать. Он прилетел на неделю раньше, чтобы все подготовить. В этом не было ничего необычного, он поступал так каждый год. И все же…