В центре повествования судьба молодого парня, из приличной семьи, который рванул из провинциального северного городка в столицу на поиск своей судьбы, судьбы мага. Что получится из этого — увидите.
— Да чтоб тебя! Ай! – Илар зажал лоб и почувствовал, как рука стала мокрой. Острый сучок рассадил ему кожу прямо над правым глазом, едва не лишив зрения, а то и самой жизни.
Как‑то раз взбесившийся конь принес в их городок путника, обвисшего в седле – все вначале думали, что тот пьян, оказалось – напоролся на сучок и деревяшка вошла через глазницу прямо в мозг, убив вернее, чем стрела лучника. Илар тогда был еще совсем юным, и вид мертвого всадника так его поразил, что он не мог спать несколько дней, и матери пришлось вести мальца к колдунье, чтобы поколдовать.
Старуха долго шептала над его головой, ставила на макушку кружку с плавающим в ней разбитым яйцом – яйцо почему‑то сворачивалось, будто это была не ледяная вода, а крутой кипяток. Потом творила заклинания, брызгала каким‑то дурно пахнущим снадобьем, вызвав у мальчишки острый, жгучий интерес – что же такое она делает? Возможно, это вот колдовство и определило его жизнь на долгие, долгие годы.
Как ни странно – Илар после колдовства успокоился и больше не просыпался посреди ночи с плачем и криками, будоража даже соседей, тихонько считавших, что семейка пекарей истязает своего сына.
Впрочем – учить сына, это право родителей, потому никто ничего им не говорил, тем более, что пирожки, булочки и плюшки Шауса, отца Илара, нравились всем. Кроме того, пекарь был большим, нет — огромным, и таким могучим, что мог приподнять за колесо телегу, груженную мешками с мукой до самого верха. Мирным нравом он тоже не отличался, потому все лишь ласково улыбались громаде в белом фартуке и колпаке, с сочувствием поглядывая на «несчастного» Илара.
Глупцы! Все его несчастье заключалось в том, что его мать, красавица Лора, после того, как родила Илара, не могла больше иметь детей – так ей сказала колдунья–ведунья, а потому, вся любовь матери, и все этой странной пары обратилась на сына, увязшего в заботе и внимании.
Странной пара была потому, что слишком разных людей соединило Провидение – красивая, тонколицая, стройная, как тростинка Лора, обладавшая огромными бархатными глазами, иссине–черной густой копной шелковистых блестящих волос, смуглой, похожей на гладкую бархатистую кожицу плода исур кожей, и Шаус – русоволосый, краснолицый, громадный, буйный, похожий на быка нравом и физиономией.
Как они нашли друг друга – уму непостижимо! Как она, образованная женщина, дочь родовитых дворян, могла выйти замуж за неотесанного болвана, каким, по мнению окружающих, являлся Шаус?!
От Лоры отвернулась вся ее многочисленная родня, по крайней мере, так говорили Шаус и Лора (их разговор на эту тему как‑то подслушал Илар, обладавший способностью передвигаться тихо, как таракан).
Родня матери жила в столице, где Шаус некогда служил в городской страже. Выйти замуж за стражника, деревенского болвана! Что может быть глупее и позорнее?! Все равно как выйти замуж за бродячего пса!
Впрочем – в глаза Шаусу этого никто сказать не смел – он не разбирал, кто перед ним стоит – дворянин, или простолюдин, прибил бы, а потом пошел на плаху. Ну да, лишится башки за свое преступление против родовитого господина, только что с этого несчастной жертве, у которой буян уже оторвал голову?
Шаус уволился из стражи, и со своей молодой женой вернулся на родину, в Шересту, городишко в забытой богами провинции Гутасор, окруженный густыми лесами, болотами, озерами и речками.
Через городишко проходил Гутасорский тракт, соединяющий города золотодобытчиков, рудознатцев и плавильщиков на севере Империи Зоран со столицей, расположенной в тысяче ирров от Шересты.
По тракту беспрерывным потоком шли караваны с черным металлом, медью, оловом, а также с золотом и самоцветными камнями, отправляющимися в императорские сокровищницы – всем, что давали северные города. Оружейные мастерские севера выдавали великолепное оружие, ценимое на юге – с оружием работали лучшие кузнецы, обладавшие даром магии, укреплявшей сталь.
С юга двигались караваны с тканями, пряностями, всем тем, что не росло и не производилось на холодном севере. А еще – столица исправно поставляла в северную провинцию указы императора, а также целые экспедиции мытарей, собирающих налоги для бездонной императорской казны.
