Орман снова застонал, держась за бок и наклоняясь от боли. На его лбу выступили капли пота. Уилл понял, что дело действительно хуже некуда.
– Керен! – воскликнул наконец Орман. – Кто же еще! Это он виноват в болезни моего отца. Он пытается завладеть замком!
– Керен? – повторил Уилл. – Но…
Он замолчал, и Орман, которому после очередного приступа стало немного легче, сердито продолжил:
– Ну конечно, он и тебя одурачил, как и всех остальных. Предполагаю, ты вообразил себе, что это я пытаюсь избавиться от своего отца? – Он поднял глаза на Уилла, ожидая подтверждения своих слов. Увидев сомнение в глазах молодого человека, он тяжело вздохнул: – Ну да, как и многие вокруг. Легко прийти к такой мысли, когда человек тебе не нравится и его нельзя назвать всеобщим любимцем.
Уилл ничего не мог сказать в свое оправдание. Теперь он прекрасно понимал, что именно так он и попался на удочку. Ему не нравился Орман, и его предубеждение подтолкнуло его к выводу, что временному правителю замка Макиндо не стоит доверять. Открытый и дружелюбный сэр Керен, напротив, показался ему возможным союзником. Но последнее слово оставалось за Орманом. Временный хозяин замка с еще более осунувшимся лицом продолжил:
– Послушай, может, у тебя и много разных занятий, но ты точно не жонглер. – Он поднял руку, пресекая возможные возражения со стороны Уилла. – Да, ты достаточно талантлив, хотя твоя музыка мне и не по вкусу. Но ты сам выдал себя во время нашей беседы.
– Я выдал себя? – Уилл перебирал в памяти воспоминания об их предыдущем разговоре с Орманом непосредственно перед появлением Элис.
– Я спросил тебя о мандоле, помнишь? Спросил, не Гилперон ли это.
– Да, – вспомнил Уилл, пытаясь догадаться, к чему это приведет.
Он вспомнил, как на пару секунд впал в замешательство, когда Орман задал ему этот вопрос, и как он постарался скрыть, что имя этого мастера ему не знакомо.
– Просто я тогда запамятовал это имя, лорд Орман. Как я сказал, простой сельский музыкант не может себе позволить настоящий инструмент Гилперона, поэтому имя и не сразу пришло мне на ум.
– Никакого Гилперона не существует. На самом деле мастера зовут Гилет, – произнес Орман без всяких эмоций. – И об этом должен знать любой жонглер.
Уилл даже прикрыл глаза от досады на себя самого. Орман использовал старый, но сработавший трюк. Теперь уже никак не выбраться из этой ловушки.
А Орман продолжил:
– Потом я проверил, что за лошадь у тебя. Она походит на ту породу, что используют рейнджеры. И, похоже, очень хорошо обучена. И даже твоя одежда содержит определенный намек…
Он указал на черно-белый плащ Уилла.
– Она похожа на камуфляжные плащи рейнджеров. Цвета, конечно, у них другие, но для нашего зимнего пейзажа это сочетание идеально. Представляю, как ты мгновенно исчезаешь из виду на открытой местности.
– Забавное предположение, милорд, – сказал Уилл. – Но, к сожалению, это всего лишь ряд занятных совпадений.
В глазах Ормана промелькнул гнев.
– Не трать попусту мое время! Мне не так уж много осталось. Меня отравили так же, как и моего отца. Боль становится все сильнее с каждой минутой, и вскоре, через несколько часов, я лишусь сознания. И тогда враги получат все, о чем мечтали. Тебе нужно вывести меня отсюда.
– Вы хотите уйти отсюда? – спросил Уилл с явным удивлением в голосе.
Это было самое последнее, чего он ожидал.
– Мне нужно убраться отсюда, разве ты не понимаешь? – с отчаянием в голосе сказал Орман. – Я пытался бороться с ними, но они проникают в замок. Керен нанимает новых людей и постепенно избавляется от тех, кто предан мне. Тех, кому я могу доверять, осталось не более дюжины, тогда как под его началом уже десятка два, а то и более…
Очередной приступ боли заставил его согнуться пополам. Какое-то время он не мог говорить, но потом продолжил слабым голосом:
