— Вход на холм зачарован, знаете ведь? Спрятан от чужих глаз уже кучу времени. Но в любом случае, расположен-то он прям напротив Музея истории волшебства. Ну и вот значится, выхожу я наружу и вижу этого Гримсби почти что у входа в музей, так. Мойные глаза его вообще бы не видели, если по чесноку, но он спорил с пустым местом.
Уна отрицательно замотала головой:
— Уверены, что не сегодня его видели там, а вчера?
Санора без промедления подтвердила ранее сказанное:
— Не-е. Точно вчера, когда отправилась за припасами.
«Сумасшедший, — подумала Уна. — Я застала его за тем же странным занятием сегодня перед тем, как он исчез».
Санора чувствовала себя крайне неуютно:
— А рассказываю вам ето потому... Потому что...
Ведьма замешкалась, будто сомневаясь в уместности своих подозрений, но Уна продолжила за нее, выстроив всё в логическую цепочку:
— Потому что в дядю метнули кинжал, который могли похитить только из Музея истории волшебства…
Уна закрыла дверь «Капитанской каюты», глубоко задумавшись. Сделав несколько шагов по коридору, она остановилась, чтобы взглянуть на длинную вереницу комнат, в одной из которых прямо сейчас находился преступник, покусившийся на жизнь Александра.
— Как Гримсби мог атаковать Волшебника? — раздался голос ворона, сидящего на плече. — В правилах пользования кинжалами четко сказано, что нападающий должен видеть жертву, чтобы управлять оружием силой мысли.
— Ты веришь, что он слепой, Дьякон? Когда-нибудь видел слепцов, которые выкидывают подобные фортели?
Энциклопедист на секунду задумался:
— Но каковы его мотивы?
Уна сломала голову в поиске мотива, но ничего придумать не смогла. Впрочем, для остальных подозреваемых она также не смогла придумать мотивы для нападения. Внутри нарастало недовольство, словно давление в паровом котле. И что было мочи, она пнула стену, всполошив Дьякона. Отдача от удара незамедлительно отразилась болью в пальцах.
— А-а-й! — закричала Уна.
— Осторожно! — вразумил ее Дьякон, возвращаясь на плечо.
— Извините? — раздался чей-то голос.
Сыщица удивленно повернулась и обнаружила Нью-Йоркского незнакомца, Ламонта Джон-Майкла Арлингтона Фитча третьего, высунувшего свое бульдожье личико из-за двери. Щеки раскраснелись, как майская роза, за толстыми круглыми очками.
— Все в порядке? — спросил он нервно. –– Мне послышалось, что кто-то ударил в стену. Но, наверно, показалось. Извините. Простите за беспокойство. Всего хорошего.
Он собирался закрыть дверь, но Уна остановила его, пользуясь случаем поговорить с парнем.
— Погодите секундочку, — обратилась она к Ламонту. — Это моя вина. Это я ударила стену. Точнее, пнула ногой. Все происходящее меня так расстроило... Не хочется быть сейчас одной... Мистер Фитч, если не ошибаюсь? Можно мне войти?
Смущение не покидало физиономию Ламонта.
— Ммм... Не думаю, что это... Хм... Правильно. Молодая девушка в комнате джентльмена. Что скажут люди?
Уна улыбнулась:
— Ну, если джентльмен — по-настоящему джентльмен, то за слухи нечего беспокоиться, не так ли?
Челюсть у Ламонта так и отвисла, будто он не мог найти аргументы, а Уна тем временем уже напирала на дверную ручку. Противостоять девичьей наглости Ламонт не смог и отступился. Сыщица вошла в комнату и закрыла за собой дверь.
Ламонта Джон-Майкла Арлингтона Фитча третьего поселили в «Розовые апартаменты», в которых все вокруг переливалось различными оттенками розового, словно в центре взорвался баллон с краской, испачкав стены, шторы, кровать, растения и даже элегантный костюм самого Ламонта. Вот и платье Уны не избежало той же участи.
По всем параметрам розовые апартаменты считались самой безопасной из комнат усадьбы и в личном списке Униных предпочтений занимали последнее место.
Ламонт отстранился от Уны и от нелепого розового ворона на ее плече.
— Мне кажется, нас толком и не представили, — сказала девушка, протягивая руку. — Мисс Уна Крейт, к вашим услугам. Племянница Волшебника.
Абсурдно порозовевщими глазами Ламонт застенчиво взглянул в глаза Уны. Он робко взял ее руку и пожал. Уна повернулась к столу и двум пустым креслам.
— Ой... Хм... П-п-простите, мисс К-крейт, — запинаясь произнес Ламонт.— Не изволите ли присесть?
Девушка улыбнулась:
— Благодарю. Было бы неплохо.
Уна проследовала к столику и терпеливо подождала, пока Ламонт по-джентльменски поухаживает за ней, пододвинув кресло. Американец отчаянно старался выглядеть галантно, и Уна решила ему в том подыграть.
— О! Вы так любезны, — похвалила она Фитча. — Не хотите ли присесть?
Ламонт нервно следил за дверью, будто в любой момент кто-то мог ворваться в апартаменты и застать их вдвоем. Уне бы оставить беднягу в покое.
— Розовые апартаменты, — начала Уна светскую беседу невозмутимо, — были зачарованы одним из магов древности. Не так ли, Дьякон?
Из всех присутствующих, ворон испытывал самый сильный дискомфорт, находясь в розовой комнате. В гламурном интерьере его обычно благородное черное оперение приобрело неуместный оттенок фуксии.
