Сын легендарного «чародея поневоле» Магнус — это, что называется, оригинальное слово в искусстве Высокой магии!Есть, знаете, масса чародеев, бродящих из мира в мир во исполнение своей высокой миссии... а РІРѕС' как насчет волшебника, что бродяжничает Р' РџРћР
Магнус шагал по дороге.
Помахивая в такт шагам дубинкой, он изучал окружавший пейзаж, сильно смахивающий на пестрое лоскутное одеяло, «сшитое» из аккуратных зеленых и золотистых квадратиков полей, перемежавшихся красными пятнами — в зависимости от того, какая сельскохозяйственная культура тут выращивалась.
Местные земледельцы, кстати, как Магнус заметил еще с орбиты, были либо чересчур высокими, шести с половиной футов роста или даже выше, либо, наоборот, совсем низкорослыми — менее пяти футов.
На полях копошились и ребятишки — кто-то, подобно взрослым, разрыхлял землю мотыгой, кто-то беззаботно бегал друг с другом наперегонки. Если бы дети не играли, Магнус точно принял бы их за взрослых карликов. Во всяком случае, ему пришлось повнимательнее присмотреться к аборигенам, чтобы понять, кто же такие эти коротышки — низенькие взрослые или обычные дети. Все они без исключения были одеты в поношенные, латаные-перелатаные рубахи серого или желтовато-коричневого цвета. Одеяния некоторых когда-то явно имели другой оттенок, однако были настолько заношенными, что смотрелись такими же грязно-серыми, что и у других.
Магнус продолжал внимательно разглядывать земледельцев.
Внезапно некто — видимо, надсмотрщик — резко прикрикнул на одного из верзил и недвусмысленно помахал дубинкой.
Великан униженно поклонился и с еще большим усердием продолжил работать мотыгой.
Увиденное привело Магнуса в немалую ярость. Плохо уже одно то, что людям приходится бояться друг друга, но еще хуже, когда раб, такой рослый и сильный, вынужден беспрекословно повиноваться тому, кто вовсе не равен ему по силам, сойдись они в честном поединке!
Магнус поспешил напомнить себе, что это всего лишь его собственное предубеждение, что он сейчас мысленно ставит себя на место этих людей, забыв о том, что в нем самом росту не менее семи футов.
Неожиданно что-то хрустко ударило ему в висок.
Боль молнией пронзила голову. Магнус споткнулся и рухнул на колени, чувствуя, что все плывет перед глазами, упрекая себя за то, что так непростительно расслабился, совершенно утратив бдительность.
Тем не менее чисто инстинктивно он успел перехватить дубинку и поставить блок. Магнус даже не увидел и тем более не услышал приближения противника! Непростительная неосторожность!.. В следующее мгновение на него обрушился удар еще одной дубинки, однако на этот раз он вовремя отреагировал и сумел отразить выпад коварного неприятеля.
В ту же секунду Магнус получил удар кулаком прямо в лицо — удар, от которого голова резко откинулась назад.
Зуботычина стала последней каплей, переполнившей чашу терпения. В крови Магнуса разом вскипела безумная ярость.
Издав злобный рык, он пружинисто вскочил на ноги. Окружающий мир по-прежнему сохранял слегка размытые очертания, и Магнус нанес удар дубинкой почти вслепую.
Попал!..
Кто-то вскрикнул от боли. Голова Магнуса мгновенно прояснилась. Он живо принял боевую стойку, готовый в любую секунду нанести врагу очередной удар.
Нападавших оказалось около десятка — они незаметно, прямо-таки по-кошачьи подкрались к нему сзади. Все до единого пяти с половиной футов ростом, все с одинаково мрачным выражением на суровых лицах; все как один одеты в рубахи и ярких расцветок штаны-лосины; все вооружены дубинками разной длины. За ними маячила вооруженная мечами троица воинов; у двоих в руках были боевые луки.
Их намерения Магнус уяснил для себя по наличию оружия — схватить и пленить его, чужака, а если обзавестись рослым, мускулистым рабом им все-таки не удастся — убить незваного пришельца.
Человек пять-шесть двинулись вперед, угрожающе размахивая дубинками. Магнус хорошенько врезал своей верной палицей сначала одному, затем второму, третьему; однако вскоре сам получил пару ударов по плечам и один — весьма чувствительный и увесистый — по голове. Окружающий мир снова утратил привычную резкость и стал медленно куда-то уплывать; из неведомых глубин естества поднялась было паника — правда, пока еще легкая, — и Магнус понял, что уже теперь-то имеет полное право подключить свою активную биоэнергетику.
Он тут же направил на врагов поток первобытных, ничем не разбавленных эмоций — парализующий любого недруга животный страх — и, как бейсбольной битой, принялся орудовать надежной своей спутницей — дубинкой. Одному из нападавших Магнус угодил по ребрам, опрокинув его на соседа.
Оба упали на землю, свалив с ног заодно и третьего. Остальные с криками бросились наутек.
Но в следующий миг резкая боль обожгла Магнусу затылок. Ему показалось, что черепная коробка содрогнулась от оглушительного грохота. Падая, он успел осознать, что один из нападавших оказался человеком явно не робкого десятка, коль сумел-таки не позволить неосознанному страху взять над собой верх. И Магнус погрузился во тьму.
