– Тогда я попробую объяснить. Людей, которые могут подчинить себе силу вэари, не очень много. Но они находятся. Два первых испытания – медальон и палочка – нужны, только чтобы определить твои способности. Это для тебя самой. Если ты умеешь колдовать, если ты достаточно сильна, а мерилом силы служит возможность попадать из одного мира в другой по собственному желанию, если ты преодолеваешь свои трудности, ты в конце концов приходишь к нам. И получаешь яблоко, которое начинает генетическую перестройку. То есть перекраивает твой организм на уровне ДНК и РНК. А выбор…. Каждое яблоко делает это быстрее или медленнее. Все они здесь – потомки одной яблони. Кстати, именно твоей. Иногда вэари выбирают не ту яблоню – и умирают, не в силах справиться с начинающейся перестройкой. Яблоко забирает у них слишком много сил или позволяет им пропускать через себя такую мощь, с которой они физически не могут справиться. И вэари сгорает. В переносном и буквальном смысле. Несчастный случай. Бывает.
А вот эта яблоня – она универсальна. Мгновенная перестройка организма, дополнительная сила, раскрытие твоей сущности навстречу вселенным. Вот что делает конкретно это деревце. Теперь ты сможешь управлять самими потоками магической энергии. Напрямую. Хотя и после долгой практики. То, что ты нашла именно эту яблоню, огромный – тебе пока просто не оценить, насколько огромный, – подарок судьбы. Это великая честь и великая ответственность. И, кстати, эта яблоня убила не одного волшебника. Большинство волшебников даже ее и не отыскали. А те, кто нашел… Я помню двенадцать случаев причащения волшебника такой силы. Кстати, было и две женщины. Но сейчас уже почти никого нет в живых. Магия – опасное занятие.
Я фыркнула:
– А кто есть в живых?
– Нынешний глава волшебников, например, – ответила Миара. – Кехар Неворм. И Рон Джетлисс. Теперь еще и ты.
– Забавно. – Я уже взяла себя в руки и поднялась с земли. – Что-то часто при мне Рона Джетлисса поминают. Не иначе как мы должны пересечься!
Лицо Миары вдруг стало по-детски шаловливым.
– Передавай привет, когда увидишь! От меня и моих сестер! У нас с ним связаны очень приятные воспоминания…
Мы переглянулись – и расхохотались.
Мы весьма удобно устроились в креслах. Лирин свернулась на коленях у Лефроэля, я уселась напротив них и принялась тихо завидовать. Ну до того они получились гармоничной парой, что даже челюсти сводило! И они отлично это знали.
– Как тут у вас дела идут? – поинтересовалась я. – Ник не появлялся?
– Нет. Зато пришло три письма от верховного волшебника. Уважаемый магистр почтительнейше просит тебя связаться с ним, меня – обеспечить тебе всякое содействие, а потом опять тебя – связаться с ним. Причем в весьма изысканных выражениях.
Я пожала плечами.
– Интересно, что ему надо? Совесть прорезалась?
– Вот уж не знаю. А поговорить ты с ним не хочешь?
– Пока – не хочу! Потерпит пару деньков.
– Это неразумно. Тина, тебе лучше сразу узнать, чего ему от тебя надо, и обезопаситься, – заметил Лефроэль.
Я еще раз пожала плечами:
– До завтра все равно перебьется! А больше ничего интересного не было?
– Рутина, – улыбнулась мне Лирин. – Лучше расскажи мне о своих приключениях.
– Да у меня тоже сплошная рутина, – пожаловалась я. – Орланда вконец озверела. Покоя не давала, стерва гидроперитная! Хотя было и кое-что интересное…
Мой рассказ, разумеется, со всеми подробностями, затянулся часа на два. Эльфы только покатывались со смеху над моими похождениями. Но когда дело дошло до Минотавра, талисманов и моих ощущений, я вручила Лирин черный медальон – и эльфийка вдруг посерьезнела.
– Лефроэль, посмотри, это – то?
Эльф внимательно разглядывал медальон.
– Не знаю. Если только наложить заклинание речи вещи! Если там есть человек, то он отзовется!
– А мне вы не объясните? – зло поинтересовалась я.
– С удовольствием. – Лирин вернула мне украшение и теперь тщательно отряхивала руки, словно от грязи. Теперь я знала, что это – от чужой магии. Но у меня-то медальон никаких неприятных ощущений не вызывал? Почему так?
– Потому что ты сама волшебница. А я – эльфийка. Наши виды магии принципиально различаются.
– Я что – вслух говорю?
– Нет. Просто ты сперва посмотрела на мои руки, потом на медальон, а потом о чем-то задумалась. Иногда ты бываешь прозрачней стекла.
– Для друзей – не жалко, – отозвалась я, пристально разглядывая свои ногти. Почему-то очень хотелось вырвать медальон из рук Лефроэля и надеть на себя. Странное такое желание. Я озвучила его – и эльфы переглянулись.
– Тина, я думаю, что верховный волшебник хотел поговорить с тобой именно из-за этого медальона. Ответь ему, а потом мы примем решение.
Я закатила глаза.
– Лирин, это нечестно! Я устала и хочу спать! Ну не то чтобы хочу, но общаться на ночь с этим скорпионом… Но если ты считаешь, что так будет лучше…
– Хорошо, – уступила Лирин. – Но мы ничего не будем делать с медальоном до завтра. Пока ты не ответишь на письмо.
– Договорились.
