Они добрались до края огромного полотна, обернулись назад и посмотрели на Дом. Светился один огонёк на нижнем этаже в спальне учителя. Раздалось уханье совы. Подёрнутая дымкой луна подсвечивала белые облака над контуром крыши. Это зрелище походило на непоколебимый снежный шар.
Квентину вдруг пришло воспоминание из книг Филлори: отрывок из «Мира в Стенах», когда Мартин и Фиона пробирались сквозь замёрзший лес в поисках деревьев, что заколдовала Хранительница; каждое из этих деревьев имело тикающие часы, встроенные в ствол. Хранительница была странным образцом злодея, так как она редко совершала нечто действительно злобное, или никто не видел, чтобы она подобное совершала. Она обычно проносилась вдали с книгой в одной руке и тонкой работы хронометром в другой; иногда она управляла ужасающей часовой золочёной повозкой, которая громко тикала, когда мчалась в полную мощь. Она всегда носила вуаль, закрывающую её лицо. Где бы она ни проезжала, она везде высаживала свои фирменные часовые деревья.
Квентин поймал себя на том, что прислушивается к тиканью, хотя вокруг не раздавалось ни звука, кроме редкого морозного
треска из глубины леса, о происхождении которого можно было только догадываться.
— Это то место, откуда я пришёл сюда в первый раз, — сказал он. — Летом. Я даже не знал, что это был Брейкбиллз. Я думал, что попал в Филлори.
Элис рассмеялась весело и удивлённо. Квентин даже не предполагал, что это может быть настолько смешно.
— Извини, — сказала она. — Боже, я так любила эти книги, когда была маленькой.
— Так откуда ты сюда пришла?
— Оттуда, — она указала на другой, с виду идентичный участок с деревьями. — Но я попала сюда не как ты. Я имею в виду сквозь портал.
Квентин подумал, что они должны были иметь какой-то особенный экстра-магический вид транспортировки для Безупречной Элис. Хотя было сложно ей завидовать. Фантомная застава, возможно, огненная колесница, управляемая фестралами.
— Когда я оказалась здесь, я пришла сюда пешком? Мне не было отправлено Приглашение? — Она бросалась вопросами с чрезмерной небрежностью, но её голос неожиданно стал дрожать.
— У меня был брат, который попал сюда. Я тоже всегда этого хотела, но мне никогда не отправляли Приглашение. Спустя некоторое время мне уже не позволял возраст, поэтому я убежала. Я ждала и ждала Приглашения, но оно так и не пришло. Я знаю, что я уже пропустила первый год. Я на год старше тебя, ну ты знаешь.
Он не знал. Она выглядела младше.
— Поэтому я села на автобус из Эрбаны до Поукипзи, затем взяла оттуда такси так далеко, насколько я могла себе позволить. Ты когда-нибудь замечал, что здесь нет проезжей части? И никаких дорог. Ближайшая — это государственное шоссе. — Это была самая длинная речь, какую только Квентин когда-либо слышал от Элис. — Я сказала, чтобы они высадили меня на обочине, в полной глуши. Мне пришлось идти последние пять миль. Я потерялась. Осталась спать в лесу.
— Ты спала в лесу? Прямо на земле?
— Я знаю, мне надо было взять палатку. Или что-то подобное.
Не знаю, о чём я думала, я была в истерике.
— А как же твой брат? Он не мог впустить тебя?
— Он умер.
Она сказала об этом безэмоционально, исключительно информативно, но это привело Квентина в замешательство. Он никогда бы не мог подумать, что у Элис был родной брат, к тому же ещё и мёртвый. Или, что она, когда-либо, вела не магическую, а какую-то другую жизнь.
— Элис, — сказал он, — Это не имеет никакого смысла. Ты же осознаёшь, что ты самый умный человек в нашем классе?
В ответ на комплимент она только пожала плечами, усиленно вглядываясь в сторону Дома.
— И ты просто пришла? Что они сделали?
— Они не могли поверить. Обычно никто не может самостоятельно найти Дом. Они подумали, что тут какая-то
ошибка, но, очевидно, дело в старинной магии, а здесь её полно. Все это место окутано волшебством, и если произнести правильные заклинания, то магия загорится как лесной пожар. Они, наверное, подумали, что я бездомная. У меня были ветки в волосах. И я проплакала всю ночь. Профессору Ван Дер Вег стало меня жалко. Она напоила меня кофе и позволила пройти вступительный экзамен самостоятельно. Фогг не хотел меня принимать, но она его заставила.
— И ты сдала.
Она снова пожала плечами.
— И всё равно не понимаю, — сказал Квентин. — Почему тебе не пригласили так же, как остальных?
Она не ответила, просто злобно уставилась на луну, спрятавшуюся за облаками. На её щеках блестели слёзы. До него дошло, что он случайно облёк в слова важный вопрос о присутствии Элис в Брэйкбиллс. Он внезапно понял, что не только он один чувствует себя здесь одиноким и не в своей тарелке. Ему не нужно было соревноваться с Элис. Она была не из тех людей, которые добиваются успеха, чтобы другим меньше досталось. Она была личностью с чувствами и надеждами, своей историей и своими ночными кошмарами. И она была такой же запутавшейся, как и Квентин.
