– Ты знала, что семья Чатвин на самом деле существовала? – спросил он. – В реальности. Предполагается, что они жили по соседству от Пловера.
Элис кивнула. Теперь, когда Джэнет ушла, она подвинулась обратно.
– Хотя это печально.
– Почему?
– Ты знаешь, что с ними произошло? Квентин покачал головой.
– Об этом есть книга. Большинство из них, когда выросли, не занялись ничем примечательным. Домохозяйки, страховые магнаты и всё такое. Я думаю, что один из мальчиков женился на богатой наследнице. Одного убили во время Второй мировой войны. Но ты знаешь, что приключилось с Мартином?
Квентин покачал головой.
– Ну, ты же знаешь, как он исчезает в книге? Он действительно исчез. Он сбежал, или с ним случился несчастный случай, или что-то ещё. Но однажды после завтрака он просто исчез, и его больше никто и никогда не видел.
– Настоящий Мартин?
– Настоящий Мартин.
– Боже. Это печально.
Он пытался представить её себе, эту большую, розовощёкую английскую семью с непослушными, мягкими волосами: он представил себе их семейный портрет в сепии, в белой теннисной форме, с зияющей дырой, развёрзнувшейся в середине. Угнетающая новость. Медленное, чинное принятие. Непроходящая рана.
– Это заставляет меня думать о моём брате, – сказала Элис.
– Я знаю.
При этом она внимательно на него смотрела. Он посмотрел на неё в ответ. Это была правда, он действительно знал.
Он приподнялся на локте, чтобы смотреть на неё сверху вниз; воздух кружился вокруг него возбуждёнными пылинками. – Когда я был маленьким, – медленно произнес он, – и даже потом, когда я стал старше, я завидовал Мартину.
Она улыбнулась ему.
– Я знаю.
– Потому что я думал, что он наконец-то сделал это. Я знаю, что это должно было быть трагедией, но мне казалось, будто он сорвал куш, сломал систему. Он смог остаться в Филлори навсегда.
– Я знаю. Я понимаю. – Она положила руку ему на грудь. – Это то, что отличает тебя от всех остальных, Квентин. Ты на самом деле всё ещё веришь в волшебство. Ты же понимаешь, что больше никто в него не верит? Я имею в виду, мы все знаем, что магия реальна. Но ты действительно веришь в это. Не так ли?
Он почувствовал волнение.
– Это неправильно?
Элис кивнула и улыбнулась ещё шире.
– Да, Квентин. Это неправильно.
Он поцеловал её, сначала нежно. Затем он встал и запер
дверь.
Так всё и началось, хотя на самом деле всё начиналось долго.
Сначала всё было так, будто они избегают наказания за что-то, опасаясь, что невидимая сила может остановить их. Но когда ничего не произошло, и не было никаких последствий, они потеряли голову. Они жадно и небрежно срывали друг с друга одежду, не просто из-за того, что хотели друг друга, – они горели желанием потерять голову. Всё было, как в фэнтези. Звуки дыхания и шуршание ткани казались громом в этой маленькой невинной спальне. Одному Богу известно, что слышали внизу остальные. Он хотел прижаться к ней, чтобы увидеть, хотела ли она этого так же сильно, как и он, как далеко она зайдёт, и как далеко позволит зайти ему. Она не остановила его. Она прижала его к себе ещё сильнее. Это был не первый его раз, или даже не первый его раз с Элис, фактически, но всё было иначе. Это был настоящий, человеческий секс, и он был намного лучше, просто потому, что они не были животными – они были цивилизованными, излишне скромными и застенчивыми людьми, которые превратились в потных, похотливых, голых зверей, не благодаря магии, а потому, что в каком-то смысле они были ими всегда.
Элис и Квентин пытались скрывать то, что произошло между ними и редко говорили об этом даже между собой. Но остальные обо всём знали, и находили повод, чтобы оставить этих двоих наедине, чем Элис и Квентин пользовались. Видимо, они испытывали облегчение от того, что напряжение между ними
наконец-то исчезло. То, что Элис желала Квентина так же сильно, как и он её, было удивительным. Он не видел большего чуда с тех пор, как приехал в Брейкбиллс. Квентину нелегко было в это поверить, хотя у него не было другого выбора. Его любовь к Джулии была обузой, опасной силой, которая держала его в холодном, пустом Бруклине. Любовь Элис была намного более реальной, и она окончательно связала его с новой, настоящей жизнью в Брейкбиллс. Это была не иллюзия. Это была самая настоящая реальность.
И она понимала это. Казалось, она знала о Квентине всё: его мысли, чувства – иногда даже наперёд – и она хотела его, несмотря на всё, что он делал – потому что он это делал. Вместе они бессовестно оккупировали верхний этаж домика, забегая в свои спальни только за необходимыми вещами, и демонстрируя любому пересёкшему границы сцены проявления взаимной симпатии, вербальной и прочих, и вид разбросанных повсюду вещей.
Не только это было чудесным событием лета. Удивительно, но три физкида окончили Брейкбиллс. Даже Джош с его низкой успеваемостью. Официальная церемония была назначена на следующую неделю; это было закрытое мероприятие, на которое больше не пригласили никого из школы. По традиции им было позволено остаться в Брейкбиллс до конца лета, но после этого они отправлялись в реальный мир.
