Тут до герцога, видимо, наконец кое-что дошло.
— Да, да, — спохватился он. — Займемся лучше делами. Обстоятельства, видите ли, таковы...
— Стол с закусками, — прервала его герцогиня, улыбаясь своей неизменно любезной улыбкой, — накрыт в малом конференц-зале. Если вы и взрослые соблаговолите перейти для беседы туда, я устрою что-нибудь здесь для детей.
Гвидо Петрокки увидел шанс поквитаться со Старым Никколо.
— Ваша Светлость, — пролаял он, — мои дочери душой и телом преданы Капроне. Как и все остальные члены моего дома. У меня нет от них секретов.
Герцог одарил его лучезарной улыбкой:
— И это прекрасно! Но им будет не так скучно, если они останутся здесь.
И сразу все, кроме Паоло с Тонино и двух девчонок Петрокки, стали скопом протискиваться через дверь за красной портьерой.
— Знаете что, — обернулся герцог, сияя, — вы непременно должны прийти на мою пантомиму. Все, все. Она вам понравится! Я отправлю вам билеты. Идемте, Лукреция!
Четверка детей осталась стоять под потолком со сражающимися ангелами.
Мгновение спустя девочки Петрокки прошагали к стоявшим у стены стульям и сели. Паоло и Тонино переглянулись и, промаршировав к противоположной стороне комнаты, уселись там. На безопасном расстоянии. Оттуда девчонки Петрокки казались темными кляксами с тонкими белыми ногами и чем-то вроде воздушных шаров на месте головы.
— Жаль, не взял с собой что-нибудь почитать, — сказал Тонино.
Они сидели, зацепившись каблуками за нижнюю перекладину стула, стараясь терпеливо ждать.
— Я думаю, герцогиня все равно что святая, — сказал Паоло. — Нужно быть святой, чтобы быть такой терпеливой с герцогом.
Тонино удивило, что Паоло так думает. Да, конечно, герцог вел себя не совсем по-герцогски, а герцогиня была герцогиней до кончиков ногтей. Но он не был уверен, что то, как она всем показывала, какая она терпеливая, так уж хорошо.
— Мама тоже, бывает, расходится, — возразил он, — и отец — ничего, на дыбы не становится. Напротив, выглядит менее озабоченным.
— Отец — не герцогиня, — заметил Паоло.
Тонино не стал возражать, потому что в эту минуту появились два лакея, которые толкали перед собой столик на колесиках. В высшей степени привлекательный столик! Тонино даже рот разинул: столько пирожных сразу он никогда в жизни не видел.
На другой стороне комнаты чернели широко раскрытые рты девчонок Петрокки. Так много пирожных сразу они явно никогда не видели. Тонино тут же закрыл рот и постарался сделать вид, будто для него это повседневное зрелище.
Первыми лакеи обслужили девчонок Петрокки. Обе отнеслись к угощению более чем прохладно, и, казалось, им потребуется несколько часов, чтобы сделать выбор. Когда столик наконец покатил на другую сторону, к Паоло и Тонино, проявить такую же выдержку они оказались не в силах. Пирожных было двадцать сортов. Мальчики с жадной поспешностью похватали по десять штук на брата, от каждого сорта по одному, с тем чтобы, если приспичит, можно было бы поменяться. Когда столик увезли, Тонино, оторвав глаза от тарелки, взглянул на девчонок — посмотреть, что они там делают. Обе сидели, приподняв белые коленки, на которых стояли большие тарелки, и на каждой умещалось десять пирожных.
Это были вкуснющие пирожные. К тому времени, когда Паоло приступил к десятому — а ел он медленно, раздумывая, так ли уж ему хочется съесть вот эту меренгу, — Тонино справлялся всего лишь с шестым. А к тому времени, когда Паоло аккуратно поставил пустую тарелку под стул и обтер носовым платком губы, Тонино, перемазанный вареньем, перепачканный кремом и весь обсыпанный бисквитными крошками, с трудом впихивал в себя восьмое. И надо же было, чтобы как раз в этот момент рядом с Паоло уселась герцогиня.
— Не стану мешать твоему брату, — смеясь, сказала она. — Расскажи мне о себе, Паоло.
У Паоло язык прилип к гортани. Все его мысли сосредоточились на одном: какой ужасный у Тонино вид!
— Ну, например, — пришла ему на помощь герцогиня, — легко ли тебе дается волшебство? Трудно этому учиться?
— О нет, Ваша Светлость, — с гордостью отвечал Паоло. — Учение дается мне легко!
И тут же ему стало не по себе: таким ответом он мог ранить Тонино. Он бросил быстрый взгляд на измазанное кремом лицо брата и увидел, что тот, насупившись, уставился на герцогиню. Паоло стало стыдно, он почувствовал себя ответственным за брата. Надо объяснить герцогине: Тонино вовсе не глупый мальчишка с напрочь перемазанным лицом, который только и умеет что пялить глаза.
— Тонино не очень способный, — сказал он. — Зато он все время читает. Все книги в библиотеке перечитал. Он уже почти такой же умный, как дядя Умберто.
— Как замечательно, — улыбнулась герцогиня.
