— Королям положено разбираться не только в политике и придворном этикете, но и в устройстве дамского платья?
Черт, я сказала это вслух?
— Я думал, король и придворная дама, которая свела его с ума, остались за дверью, — в глазах его величества мелькнула насмешка. — Здесь только влюбленный донельзя Илар и… леди Мария, как бы вы предпочли, чтобы вас называли?
— Маша подойдет.
Я тут же поморщилась оттого, как неуместно звучало здесь и сейчас мое простое имя, которое нужно выкрикивать во дворах из окон верхних этажей, произносить в аудиториях университета или за дверями панельных многоэтажек. Никак не на королевском ложе.
Впрочем, Илар только улыбнулся, повторил непривычные слоги себе под нос, растягивая букву “ш”. Снова поцеловал меня, не оставив возможности додумать мрачные и самоуничижительные мысли.
Воспринимать человека, которого я привыкла называть “его величеством” и “королем”, как просто Илара, кого-то, кого можно касаться и целовать, было непривычно. Я рассматривала его лицо, стремясь запомнить каждую черту. Сине-зеленые глаза с расплывшимися зрачками, чувственные губы, сейчас немного припухшие и влажно блестящие от поцелуев, резкую линию подбородка и гладкость лба, его ладони, плечи и живот, грудь и предплечья, скулы и брови.
Какая-то часть меня, всю жизнь отвечающая за интуицию, шептала, что то, что происходит между нами сейчас: объятия и нежные поцелуи, шутливая борьба на шелковых простынях, горячечный шепот и неожиданно аккуратно снимаемая одежда — никогда не повторится.
Я ужасно боялась того, что должно было вот-вот случиться. Все внутри буквально замирало, но в то же время я понимала, что хочу этого больше всего на свете здесь и сейчас, только так и только с Иларом — загадочным, носящим маски в несколько слоев, то жестоким, то насмешливым, то нежным, то внимательным, то страстным.
А потом я поняла, Илар прав: здесь нет места леди Марии и королю, остались только мы сами, настоящие, такие, как есть.
Я соврала бы, если бы сказала, что не рада этому.
— Нам придется ждать еще два месяца, — сказал Илар, целуя меня в губы. Он лежал на боку, положив одну руку себе под голову, а другой перебирая мои волосы. — Они такие красивые. Как черная река.
Во взгляде его горело такое неподдельное восхищение, что я невольно зарделась.
— Хорошо что не состригла, — мурлыкнула я, потягиваясь. Повернулась на бок, копируя позу Илара. Погладила его по плечу, прочертила пальцами контуры бицепса, скользнула к груди, к ключице, к шее, к губам. Такой красивый. Я не могла поверить в то, что все происходящее — реально, что мы действительно в одной постели. Будто все это мне снится.
Где-то под кроватью слышалось довольное шебуршание: Бусинка, кажется, устраивалась на ночь. Хоть бы не вздумала вылезать.
— Состригла? — Илар посмотрел на меня с притворным ужасом. — Маша, скажи, что ты не собираешься этого делать.
— Пока не собираюсь, — засмеялась я, утягивая Илара в поцелуй, чувствуя, как ласковые пальцы продолжают перебирать пряди.
Зачем стричься сейчас, если с волосами мне помогает Брешка? Этот вопрос вновь станет актуальным, когда я вернусь в свой мир, где у меня на счету каждая минута, ведь укладка требует времени.
Вспомнив об этом, я загрустила. Осталось так мало времени. Месяц, два? Как скоро я исчерпаю запас знаний, а мои ученики окрепнут достаточно, чтобы справляться самостоятельно и помогать другим?
Уже совсем скоро.
— А что случится через два месяца? — улыбнулась я, чтобы отвлечься от мрачных мыслей.
— Бал наступления осени, конечно, — зевнул Илар, притягивая меня к себе.
— Ох уж эти балы, ваше величество, — засмеялась я и поцеловала его куда-то в ухо. — Этот чем-то отличается от череды других?
—Конечно, отличается, — возмутился Илар, отстранившись. — К его началу во дворец съезжаются главы всех крупных домов Аренции, они пробудут здесь до второго месяца осени. Сейчас как никогда нужна их поддержка.
— Из-за конфликта с Сивром?
Илар помолчал и лег на спину, закинул руки за голову.
— Иногда я почти жалею о том, что ты такая умная. Да, из-за этого, — Илар вздохнул и притянул меня к себе. — Парис принес сегодня дурные новости.
— Они готовятся к войне? — похолодев, спросила я. — Этен рассказывал мне…
— Ты правда хочешь сейчас поговорить об Этене? Нет, не к войне. По крайней мере, пока. Они как будто насторожены, ждут чего-то. Рурк продолжает укреплять свои границы. Он не успокаивается, все становится только хуже.
— Это плохо, — ровно сказала я. Тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться.
