То, как Тимерия ведет дела, как говорит, как двигается и даже как ест — все это напоминало Этену повадки кошки, у которой под мягкими лапами прячутся острые когти.
Тимерия пробыла в Аренции уже две недели.
И все это время Этен чувствовал себя как никогда выбитым из колеи.
Увидев вдалеке на дороге всадника, Этен натянул поводья, но, приглядевшись, тут же пришпорил лошадь, чтобы та неслась во весь опор. Потому что скачущий далеко впереди конь взбрыкнул и сейчас, танцуя на задних ногах, пытался сбросить ездока.
Подъехав почти вплотную, Этен вынужден был снова затормозить.
— Камергер Этен! — звонко поприветствовала его Тимерия. В голосе ее, несмотря на веселость, сквозило напряжение. Она позволила своему коню опуститься на четыре ноги. — Хороший Мирес, хороший мальчик.
Тимерия потрепала коня по холке, и тот добродушно дернул ухом.
— Принцесса Тимерия. — Этен окинул взглядом принцессу, одетую в мужской костюм для верховой езды. Лицо ее закрывала неизменная вуаль.
— Она самая, — кивнула Тимерия и направила коня вперед. — Мне сказали, дальше по дороге лес закончится и начнется маковое поле. Я собиралась перекусить там. — Она похлопала по седельным сумкам. — Не хотите присоединиться?
Этен заторможено кивнул и пришпорил коня.
Какая-то глупая шутка.
— Я думал, вы попали в беду.
— Ох, — засмеялась Тимерия, заправляя за ухо прядь волос. — Со стороны действительно так могло бы показаться. Хотите, я расскажу вам историю?
— Конечно, ваше высочество.
— Просто Прэнни, мне так привычнее. Когда я была ребенком, моих братьев учили ездить верхом. Меня и сестер тоже, но с женским седлом, в платье — в общем, вы понимаете, это было небо и земля. Ты рискуешь сломать себе спину, если лошадь пойдет чуть быстрее, чем медленным шагом. Я была любопытной, и мне очень хотелось попробовать ездить так, как это делают мужчины. Отец разрешил мне это, и я, которая до этого ненавидела уроки верховой езды даже сильнее, чем уроки иностранного, полюбила это окончательно и бесповоротно.
— В вас видно мастерство, — без огонька польстил Этен. Потому что с Тимерией его «штучки», как называл это Кроу, все равно не работали. — Но вы не боитесь ездить одна? Где же ваши фрейлины? Стража?
— О, благодарю! Фрейлинам за мной не угнаться, да и не каждому стражнику тоже. Я от них удрала. — Тимерия коротко засмеялась.
Несколько минут они ехали в молчании, а затем, когда по обеим сторонам дороги раскинулось маковое поле, спешились.
— Так вот, история, — спохватилась Тимерия, доставая из седельных сумок свертки с едой и наполненный водой бурдюк. — Угощайтесь, Этен. История. Мой брат, мой старший брат, который когда-нибудь непременно станет королем, в юности был страшным задирой. Как-то, когда я радовалась тому, что научилась перепрыгивать через самое высокое препятствие и теперь не хуже мужчин, он сказал, что это все ерунда. Что я должна научить свою лошадь вставать на свечку по моей команде и держать это положение как можно дольше.
У Этена пропал дар речи. Он хлопал глазами и не знал, как бы помягче намекнуть ее высочеству, что не верит ни единому слову.
— Ох, я знаю! — замахала руками Тимерия. Вытащила из одного из свертков персик и, приподняв вуаль, впилась в него зубами. — Я несколько месяцев училась, — проговорила она с набитым ртом, — и наконец моя лошадь встала на дыбы, а затем, спустя еще несколько месяцев, смогла замирать в этом положении на несколько секунд и даже ходить на двух ногах. Занималась я этим тайком, чтобы сделать сюрприз отцу и брату. И вот в один день решила похвастаться.
— Ого.
— Ого! — со смехом подтвердила Тимерия. — Еще какое «ого»! Словами не передать, как разозлился отец! Шутка ли, такие трюки даже циркачи не все рискнут проворачивать. Каждый, кто узнал бы, чему я всерьез пытаюсь научиться, сказал, что это невозможно. Но я смогла. Тот раз был первым и единственным, когда моего брата выпороли. Хоть я и умоляла этого не делать.
Она легла на спину и закинула руки за голову.
— И сейчас вы решили вспомнить старые уроки? — спросил Этен, копируя ее позу.
— Я их никогда не забывала. Повторяю время от времени. Чтобы помнить.
— Помнить, как ставить лошадь в свечу? В стародавние времена воины Аренции бились так. Копыта разъяренного животного — грозное оружие, даже против мага.
— Дело не в битве. — По тону Этен понял, что Тимерия поморщилась. — Я повторяю это, чтобы помнить, что могу многое, — тихо сказала Тимерия. — Даже то, чего сама от себя не ожидаю. Расскажите теперь вы что-нибудь.
— Не думаю, что мои рассказы будут вам интересны, — вздохнул Этен. Он окинул взглядом расстеленную Тимерией скатерть и прищурился, увидев грецкие орехи. — Хотя я могу кое-что показать. Вы позволите?
Он расколол пару орехов и оставил себе скорлупки. Затем нашел на земле маленький камушек и положил под одну из скорлупок.
— Наперстки? Вы шутите? — Тимерия с любопытством уставилась на него. — Думаете, раз я принцесса, то не знаю, в чем тут соль? И не смогу уследить за вашими руками? Как вы прячете шарик в рукав?
