Энди вытащил фото из кармана рубашки, взглянул на него с чувством и протянул мне. С фото мне улыбалась девушка весьма средненького внешнего вида. Я тоже не могла сказать, как она выглядит под своим «картофельным мешком».
«Она милая», – согласилась я.
Он просиял и взглянул на фото еще раз, прежде чем положить его обратно в карман.
«Но суть не в этом, – продолжил Энди после паузы, как если бы ему самому надо было переварить мысль, которой он собирался поделиться. – Что на самом деле поразительно – так это то, что я никогда прежде не относился к женщине с таким уважением. И я никогда не испытывал таких чувств к кому-либо за такое короткое время. Признаюсь, честно: я люблю ее. Я знаю, – поспешил он добавить, не желая, чтобы его слова выглядели неубедительными, – это, должно быть, ничто по сравнению с любовью, которую вы ощущаете после нескольких лет брака. Но все же, – тут он выразительно наклонился вперед, – у меня нет никакого сомнения, что это не сиюминутное увлечение. Это что-то настоящее. Когда – я имею в виду «если» – я стану религиозным, я хочу жениться на этой девушку. И я все еще не знаю, как она выглядит под этой мешковатой одеждой. И мне, на самом деле, все равно».
«Ух ты, – подумала я. – «Еще один упавший вниз»… Мои друзья и я всегда были согласны, что одним из самых убедительных доказательств истинности Торы является ее способность превращать парней в Человека с большой буквы.
«Я просто хотел рассказать вам все это, – заключил Энди в заключение, – потому что я поражен. У вас есть что-то действительно сильное. Как вы это называете:
Уже спускаясь по ступенькам, он повернулся ко мне. «Вы знаете что? – сказал он. – Вы должны разливать это по бутылкам и продавать. Я не шучу».
Я помню интересную беседу, которую вела много лет назад. Это было во время моего первого посещения США, после того как я, совершенно непредсказуемо, стала религиозной в Израиле. Одним из старых друзей и знакомых, которым я позвонила, был 24-летний Рик. Рик, мягко выражаясь, вел не особенно духовный образ жизни и не поддерживал глубоких отношений с женщинами. Но, несмотря на все, что я считала неприятным в нем (и на все, что он считал странным во мне, как например, мои поиски смысла жизни), мы всегда находили общий язык на интеллектуальном уровне и часто затевали жаркие дискуссии.
На этот раз основной темой были физические отношения. Рик просто не мог понять, как я могу хотеть, когда-нибудь в будущем, выйти замуж за человека, до которого никогда не дотрагивалась. Это был абсурдом. Это было сумасшествием. Либо мне промыли мозги, либо я свихнулась.
«Рик, – оборвала его я, – могу ли я задать тебе вопрос? Имел ли ты когда-нибудь чисто дружеские отношения с женщиной, которые только намного позже превратились в романтические?»
Он задумался на минутку и ответил: «Да, один раз». «Ну, – продолжила я, – в первый раз, когда ваши отношения перешли на физический уровень, чувствовал ли ты что-то особенное, отличное от того, что чувствовал с другими женщинами? Значило ли это для тебя намного больше?»
На другом конце провода воцарилось молчание. «Да, – признал он нехотя, – Так оно и было».
«Ну, так я собираюсь сделать то же самое. Но поскольку я пойду еще дальше, я собираюсь получить от этого еще больше».
Опять молчание. Я почувствовала, что тронула в нем какую-то чувствительную струну.
«О’кей, я понял тебя», – сказал он. Еще одна пауза.
И тогда он признался: «Ты знаешь, когда я встречу женщину, которая мне действительно понравится – я имею в виду, что в этом действительно будет что-то особенное – я, пожалуй, не хочу, чтобы отношения слишком быстро перешли на физический уровень. Мне кажется, это может разрушить их».
В религиозном еврейском мире, мы не только не хотим «разрушить» отношения – мы хотим получить от них максимально возможное. Мы вообще хотим получить от всей жизни по максимуму. Большинство людей, вероятно, согласятся с иудаизмом в том, что «максимальное» имеет отношение к качеству, а не количеству; глубине, а не ширине. Другими словами, люди на самом деле хотят от жизни не максимального, а наилучшего. Они готовы пропустить несколько средненьких удовольствий ради немногих действительно глубоких. Это особенно верно в отношениях с противоположным полом. В идеале духовно чуткие люди хотят одного партнера на всю жизнь, с которым они могут почувствовать уникальность и исключительность.
Иудаизм хочет, чтобы отношения были особенными.
