Весь день домочадцы старались избегать друг друга, по крайней мере, Беате так показалось. Корнелия, выйдя к завтраку, оповестила всех, что Агния плохо себя чувствует и выйдет только к ужину. Беата специально вышла к завтраку, чтобы посмотреть реакцию домочадцев на ее спасение, но была награждена реакцией мирно попивающих кофе людей. После слов Корнелии все, как по команде, молча встали и вышли из столовой, как будто сюда их заставило выйти только наличие хозяйки. Не пришел никто и на обед, видимо, отсутствие Агнии отменяло аппетит и все физиологические процессы. Жека вздыхал, убирая обратно в холодильник приготовленные яства.
Дуню Беата застала между завтраком и обедом в столовой у елки.
– Привет, – она села рядом с девочкой на пол. – Что делаешь?
– Играю, – смущенно сказала та, словно это было постыдное занятие.
– Класс, – сказала Беата, – когда я была маленькая, то тоже обожала играть на елке. По правилам индейцев, я обязана с тобой поделиться.
– Все-таки у индейцев хорошие правила, – рассудила Дуня.
– Согласна, – кивнула Беата, – продвинутые чуваки, за то и уважаю. Так вот слушай, я представляла, что это огромное волшебное царство, где все живут в согласии. Вот, например, – она сняла с ветки игрушку ангела, – это ангел, у него обязательно должно быть имя.
– А у этого есть?
– А это мы с тобой сейчас решаем, хочешь, дай ему имя сама, – улыбнулась Беата.
– Ганс, – быстро сказала девочка, – как моего любимого сказочника.
– Принято, – улыбнулась Беата.
– Вот наш Ганс пошел в гости, – она оглядела елку и, заметив на верхней ветке жар-птицу с огромным красивым хвостом, сказала: – К жар-птице Золушке.
– Странно, жар-птица Золушка, – засмеялась Дуня.
– Ну, за этим стоит целая история, но мы сейчас не об этом. Встретились друзья и решили праздник устроить на их елке.
– Как интересно, – воодушевленно сказала Дуня. – А можно я себе твою игру возьму?
«Надо же, – подумала Беата, – дети спрашивают даже это, люди же не спрашивают, даже когда забирают мужей».
– Дарю, – сказала она, – спасибо, что вчера меня спасла, – очень серьезно сказала она Дуне.
– Это не я тебя спасла, а папа. Я же говорила тебе, что он самый лучший на свете.
– Ну ты увидела, как я ухожу, а позже включила свет на всем доме, чтоб мы с твоим папой смогли найти дорогу домой.
– А это Жека, – сказала Дуня, – когда я в окно смотрела, он вышел из кухни, собрался идти к себе во второй домик спать. Я рассказала ему про вас с папой, и он сразу включил все лампочки. Так что это все не я.
– Нет, Дуня, – обняла ее Беата, – это все ты. Спасибо. А теперь, доктор Ватсон, вы так и не отчитались мне о выполнении задания.
– Запертые были две комнаты: у Марата и у Мирона. А у Мишеля, Ритка сказала, что не убиралась в них даже ни разу, потому как не попасть, остальные открыты, а это важно.
– Я думаю, да, – сказала Беата, – когда нечего скрывать, то среди родных людей комнаты не закрывают.
– Я хотела тебе об этом сказать, но мама меня не пустила.
– Не любит она меня, – констатировала Беата без сожаления.
– Она в последнее время другая стала, нервная. Говорит, что на работе проблемы, – попыталась оправдать мать Дуня.
– Это все лирика, – Беата разговаривала с Дуней как со взрослой, как она это делала с Тошкой, уважительно и серьезно, – какие бы проблемы в жизни ни происходили, человек не имеет права выплескивать свое раздражение на других людей. Это слабость и распущенность, а уж выплескивать на тех, кто слабее тебя, тем более. Ладно, мне сегодня очень надо еще с Мишелем поговорить и с общим любимцем дядей Славой. А то Агния вечером спросит у меня о ходе расследования, а я лишь лирику ей передать смогу, никаких фактов. Не знаешь, где они?
– Мишель в комнате точно, а вот дядю Славу не видела, – ответила Дуня, видимо уже мечтающая о том, как Беата уйдет, а она примется играть в только что приобретенную игру.
– Ну, Мишель так Мишель, – сказала Беата, вставая с пола, – но ты помни, Дуня, что по-прежнему остаешься моим доктором Ватсоном, так что, если что-то странное заметишь, запоминай, а лучше записывай, не надейся на свою девичью память.
Дуня довольно кивнула и, казалось, тотчас забыла про нее.
Поднимаясь на второй этаж, Беата точно знала, что почти все сейчас сидят по комнатам, поэтому, проходя мимо, старалась услышать как можно больше. Вот в комнате Миколы стояла тишина. Когда они утром расставались в кабинете, он сказал, что пойдет работать. В комнате Макса, что тоже выходила окнами на крыльцо, громко работал телевизор, видимо, какой-то спортивный канал. Напротив, в комнате Славы, если прислушаться, можно было услышать, как мужской голос на кого-то ругается, а этот кто-то плачет, и, скорее всего, этот кто-то был женщиной. «Может, зайти, – мелькнула шальная мысль в голове, – и увидеть, кто эта незнакомка?» Хотя тогда Слава может замкнуться и вообще ничего ей не рассказать. Лучше позже, без сюрпризов, а о личности незнакомки Беата догадывалась и так.
