Разумеется, он ошибся: Виолетта Потаповна не спала. Обнаружив исчезновение драгоценного внука, она подняла на ноги половину города, а сейчас обзванивала по телефону вторую половину. Услышав переливчатые трели у входных дверей, она бросила телефонную трубку и ринулась в прихожую. По многолетней привычке в последнее мгновение она поглядела в дверной глазок и рука ее, готовая уже щелкнуть замком и распахнуть перед пришедшим дверь, застыла в воздухе. Там, за дверью, вытянув к самому глазку поросячье рыло, стояло одноухое чудовище с проеденной плешинами головой, но с густыми баками на щеках. Чудовище тянуло рыло к глазку и время от времени терло мохнатой лапкой заросшие мхом глазенки. В лапе чудовище держало связку воровских отмычек.[12]
Собрав всю свою волю в кулак, Виолетта Потаповна решительно произнесла:
– Убирайтесь немедленно вон! Или я вызову милицию! Вы слышали? Вон!
Чудовище судорожно всхлипнуло и сделало попытку возразить. Но горловые спазмы не дали незваному гостю вымолвить и слова. Впрочем, в словах уже не было надобности. В нервном всхлипе чудовища Виолетта Потаповна распознала родимые Петичкины нотки.
– Внучек! Внучек вернулся!.. – всхлипнула она ответно и распахнула дверь.
Поцокивая по деревянному паркету копытцами, чудище ринулось в ванную комнату.
– Петечка!.. Где ты был?.. – успела выкрикнуть вслед косматой комете Виолетта Потаповна. Но ответа не дождалась.
Комета, вильнув перед бабушкиным носом ужасным хвостом, скрылась в ванной.
Виолетта Потаповна хотела шмыгнуть вслед за внуком в ванную, но не успела: Петя с бесовской ловкостью сумел закрыть дверь перед самым ее носом.
– Петенька… Открой… Расскажи, что случилось…
Но из ванной кроме ворчания водопроводной системы и всхлипываний чертенка ничего не доносилось. И вдруг Виолетта Потаповна услышала в ванной голоса: один – Петечкин, а другой – какой-то незнакомой девочки.
– Ты зачем от нас удрал? – спросила девочка, и в ее голосе явственно прозвучали милицейские нотки. – Не удрал бы, и все тогда кончилось бы хорошо, Сам виноват!
– Че виноват!.. Че виноват!.. – заплакал в ответ Петя. – Я просил вас меня заколдовывать?!
– У ребенка бред!.. – ахнула Виолетта Потаповна. – Он заговаривается! Заговаривается на разные голоса! Его нервная система не выдержала какого-то жуткого стресса!
Она с яростью стала дергать за ручку дверь ванной. Дверь не открылась, но голоса за ней притихли.
И тогда Виолетта Потаповна подумала: «А может быть, это у меня галлюцинации? И этот хвост, и этот голос девочки, и эти ее слова… Необходимо взять себя в руки и все выяснить!»
Она быстро прошла на кухню, налила полный стакан холодной воды и выпила.
– Ну вот… А теперь главное – не нервничать…
Виолетта Потаповна снова подошла к ванной комнате, прислушалась и, не услышав ничего подозрительного, постучала костяшкой согнутого указательного пальца в дверь.
– Ну че? – раздался в ответ недовольный голос внука.
– Петя… Ты должен сказать мне правду… Что у тебя СЗАДИ?
– Ничего.
– Это неправда, Петя! Я видела… Это… хвост?
– Нет у меня ничего! Нет! Нет! И не было!
– Хорошо-хорошо, не волнуйся… Скажи, Петечка, ты один там в ванной? Или еще кто-то есть? – Виолетта Потаповна сделала героическое усилие и попыталась выжать из себя улыбку. Ей удалось это сделать, хотя проще было бы для получения такой улыбки лизнуть лимон. – Ведь я слышала голос!
– А я – нет! – выкрикнул Петя сердито. – Я моюсь!
– На здоровье, с легким паром! – немного невпопад поторопилась сказать Виолетта Потаповна.
– Спасибо, – буркнул за дверью внук.
Бабушка отошла в сторону и села на стул.
– Сейчас он выйдет и я все узнаю…
Это «сейчас» случилось минут через тридцать – не раньше. Дверь из ванной, наконец, отворилась, и на пороге показался свежепропаренный внук Виолетты Потаповны. Он был ТАКОЙ, КАК ВСЕГДА. Уши его торчали там, где торчали обычно, вихры на голове были тщательно причесаны и приглажены, бабушкин халат, разукрашенный волнистыми попугайчиками, совершенно не напоминал то жуткое трико, обклеенное еще более жуткой рыжей шерстью, на ногах красовались голубые «ванные» тапочки, ничем, даже отдаленно, не схожие с ужасными копытами. А главное!!! – не было хвоста, этого безобразного облезлого хвоста с грязно-бурой и плохо расчесанной кисточкой на самом конце. Виолетта Потаповна хорошо успела его рассмотреть, пока внук скакал мимо нее в ванную. Она даже запомнила этот хвост на всю оставшуюся жизнь, хотя она считала его явной, но совершенно необяснимой, зрительной галлюцинацией.
Вернувшись от Брыклина в квартиру Ивана Ивановича, Уморушка прямо с порога стала хвастаться:
