— Не бойся. — Эрин погладила малюсенькую щечку. — Мама тебя любит.
— И папа тоже.
Это было произнесено очень тихо, но Эрин поняла — Питер не собирается играть второстепенную роль.
— Эрин, он мой сын и наследник, — заявил Питер. — Он будет расти и воспитываться в соответствующей обстановке. И тебе будет намного комфортнее в нашей семье.
Наследник миллиардного состояния… Питер прожил в богатстве всю свою жизнь и знает, что это такое.
— Не всем обязательно так жить, — вырвалось у нее. — Если он станет Джеком Лавелем…
— Я не желаю скрывать то, что у меня есть сын, — раздраженно произнес Питер.
— Но у него тогда будет более нормальная жизнь, — не сдавалась Эрин.
— Забудь об этом. Я этого не допущу.
Он не такой человек, чтобы уступить свои права на ребенка. Ловушка, в которую она угодила, захлопнулась. Эрин впервые ощутила силу фамилии Рэмси, когда маленький мальчик Томас был разлучен с отцом.
— А как дела у Дейва Харпера? — спросила она.
— Какое это имеет отношение к нам?
— Я просто хочу знать.
У него напрягся подбородок.
— К нам это не относится, Эрин, — недовольно ответил он.
— Мне интересно, — повторила она.
— Хорошо! Я устроил Дейва Харпера торговым агентом в фирму, где у него свободный график, чтобы он мог сам заботиться о сыне. По суду ему было передано основное право опеки над мальчиком, поскольку его жена — помимо заведомой лжи в его адрес — не занималась ребенком. Она поместила Томаса на целый день в детский сад, а на вечер приставила к нему няньку, чтобы вести свободный образ жизни с любовником. Вот суд и решил, что Дейв будет лучшим родителем для мальчика.
Право опеки… заведомая ложь…
Да, ловушка оказалась очень крепкой. Она рискует потерять своего ребенка… своего единственного ребенка.
Стук в дверь прервал ее мысли. Вошли два санитара и старшая сестра.
— Мы сейчас переведем вас и малыша в вашу палату, мисс Лавель. — Сестра улыбалась, глядя на Эрин и Питера. — Мне кажется, что я должна сказать вам, мистер Рэмси… О том, что вы здесь с мисс Лавель, стало известно, и приемную нашей больницы атакуют с вопросами. Вы не могли бы все уладить?
Питер с досадой вздохнул и встал.
— Надеюсь, в родильном отделении надежная охрана?
— Никто посторонний не пройдет мимо приемного покоя — за это я отвечаю, — заверила его старшая сестра. — А теперь мисс Лавель необходимо отдохнуть, и я лично прослежу за всем.
— Спасибо. — Питер взял руку Эрин и осторожно сжал. — Цирк зажигает огни, — весело произнес он, — и ты, Эрин, будешь звездой представления. Я счастлив.
— Я не хочу этого, Питер, — запротестовала она, испугавшись, что ее будут осаждать журналисты.
— Этого не избежать.
— Ты вовсе не обязан никому ничего сообщать!
— Тогда будет только хуже. Начнут копать и… сама понимаешь…
— Что ты скажешь журналистам?
— Правду. Правда тем хороша, что не обернется ложью. А секреты лишь все портят. — Он помолчал, затем, не обращая внимания на посторонних, произнес: — Ты даешь согласие на то, чтобы я объявил о нашем бракосочетании в самом ближайшем времени?
Она в ловушке.
Эрин не могла ничего придумать, что помогло бы ей в будущем удержать бразды правления в своих руках. Питер ни за что не оставит их с Джеком в покое. Она навсегда связана с Питером, независимо от их отношений. А если начнет судиться с ним за права опеки над сыном…
Наверное, брак с ним — это самое лучшее.
Если их совместная жизнь превратится в кошмар, Питер не сможет заставить ее жить с ним.
— Эрин, так будет правильно.
Она подняла голову и встретилась с уверенным взглядом голубых глаз.
— Да. — Слово выпрыгнуло само по себе, как подтверждение неизбежности, с которой невозможно бороться.
Питер удовлетворенно кивнул.
— А теперь отдыхай. Я пойду и все улажу. — Он нагнулся и поцеловал сына в лобик. — Веди себя хорошо и слушайся маму.
Одарив Эрин многозначительным взглядом, Питер направился к двери.
Огромный, широкоплечий мужчина. У него хватит сил справиться с кем угодно. Тихий голос где-то внутри шептал ей: «А может, Питер Рэмси все же твой принц?» Как приятно так думать и надеяться на это.
Жребий брошен.
Они поженятся.
Она безумно хотела, чтобы счастье улыбнулось им.
Два месяца… два долгих месяца воздержания. Питер обуздывал свои желания, пока Эрин поправлялась после рождения Джека и отвыкала от своей уединенной жизни. И вот ожидание почти закончено — сегодня вечером Эрин станет его женой. И он наконец утолит свою страсть.
Но вначале будет свадьба.
Питер изо всех сил старался, чтобы у Эрин не возникло желания отказаться от брака с ним. Секс, который был слишком ему памятен — да и ей наверняка тоже, — это вторично… хотя тогда их союз может сулить максимум удовольствия. Однако Питер все же беспокоился: а вдруг ему не удержать Эрин — ведь она, невзирая на потрясающий секс, уже уходила от него. Но когда они станут мужем и женой, обратного пути не будет.
— Питер, ты какой-то мрачный. Вы с Эрин часом не поссорились?
