Известно, что греческая мифология приписывает богам черты, пристрастия и привычки, свойственные земным людям. Земные люди, по мысли древних греков, происходят непосредственно от богов. Интересно, что у Платона есть записи древних преданий о происхождении земного человека. Платон и сам понимает их необычайную древность - предания прошли через огромное количество земных катастроф. Понимая это, он говорит: "Нам остаётся только довериться тем, которые раньше нас говорили об этом, как личностям, видимо, и в самом деле знающим своих предков".
Люди, которые называли себя наследниками богов, так передавали заповедь их творца:
"Вам предстоит начать создание живых существ, подражая при этом действиям, с помощью которых моя творческая сила дала вам существование. Вы сами уже заканчивайте создание живых существ и взращивайте их, подавая пищу..."
Платон, наверное, не знал генетики и не понимал до конца, что именно кроется за этим преданием, он просто добросовестно его записал. И это, бесспорно, только усиливает вероятность записанного. Отбросив его толкование, давайте вдумаемся в каждое слово этой необычайной заповеди. Разве она не звучит, как призыв человекотворца к продолжению селекционной работы на Земле? Разве не мог эти слова сказать последний фаэтонец, который после гибели своей далекой родины был и сам обречён на гибель?..
Дописано карандашом: Коля! Наверно, это сказал Ечука-отец - твой Беловолосый бог... Он так заботился о судьбе своих землян, что не мог этого не сказать... Кстати, кто она - твоя Лоча? Кажется, я начинаю ревновать... А может, это... Тогда почему же ты молчишь?.. Разве на Фаэтоне легче объясниться в любви, чем на Земле?..
13. Десять оборотов разлуки
Наверное, осмотрительней было бы основать колонию где-нибудь на юге материка в умеренном климате, но Ечука-отец решил, что для селекционной работы больше подходит тропический климат. Несмотря на влажность и духоту, он не подвержен значительным изменениям температуры. А это для Ечуки имело важное значение.
Что и говорить, сначала было трудно. И почти целый земной оборот они потратили на то, чтобы приучить свои организмы к жаре. Упорно закаляя тело, понемногу облучаясь на утреннем солнце, они месяцев через десять уже могли полчаса пробыть на солнце даже без одежды - в одних прозрачных шлёмах, дающих возможность дышать. Но и это было опасно: укус земной букашки мог стоить жизни... Ведь на Фаэтоне давно уже вымерли все насекомые, приносившие в своё время немало забот людям.
Вообще же переселенцам пришлось пережить столько опасных приключений, что если бы не их плащи и скафандры, было бы совсем худо...
Коля помогал отцу в его научной работе. Возни было достаточно: он присматривал за малышами, кормил их разведённой в кипятке белковиной, которой обеспечивал их Рагуши. А когда дети стали подрастать, Коля воспитывал и учил их. У него не оставалось ни одной свободной минуты, и, наверное, это помогало ему переносить разлуку с Лочей...
Так прошло около десяти земных оборотов.
Ечука-отец старел, волосы его стали совсем белыми. Он никогда не разлучался с красногрудым какаду - постоянным его собеседником в джунглях чужой планеты. Отец нашёл его ещё желторотым птенцом под деревом, и птицу ждала бы неизбежная гибель, если бы Ечука не выкормил её из собственных рук. Птица словно бы понимала, что обязана этому загадочному существу жизнью, и ни на минуту не покидала своего спасителя. Куда бы ни направлялся старый Ечука, какаду неизменно сидел у него на плече...
Жили они в небольшом домике. Построить его помог Рагуши. Весёлый космонавт тоже постарел, и пожалуй, если отнестись к нему построже, то вряд ли он теперь годился для самостоятельных перелётов. Но жрецы Атлантиды и Фаэтона не любили менять космических контрабандистов. Слишком уж много тайн было известно им. Да и сам Рагуши не мог жить на Фаэтоне - Земля стала его второй родиной. Сыновья его выросли. Как и следовало ожидать, они стали рабовладельцами.
Ечука нередко упрекал за это космонавта, ведь сам Рагуши сыграл не последнюю роль в распространении на земном шаре независимых цивилизаций. Он тайно перевозил с Фаэтона на Атлантиду ценное оборудование, без которого фаэтонцы-каторжане не смогли бы ни жить, ни вести научные опыты, ни защищаться от преследований вездесущих и всемогущих жрецов-атлантов.
На упреки Ечуки космонавт отвечал:
- А что я могу поделать? Атланты делятся на богов, рабовладельцев и рабов. Мои сыновья могли быть либо рабовладельцами, либо рабами. Как видишь, выбора нет.
Коля, слушая Рагуши, заметил:
- Они могли бы возглавить рабов. Уничтожив богов и рабовладельцев, создали бы свободную республику.
- Те-те-те! - смеялся Рагуши.- Может, когда-нибудь... через тысячи земных оборотов... А сейчас этого не позволят фаэтонские жрецы. Против них земной человек всё равно что комар на моём скафандре...
В их трёхкомнатном домике была только одна небольшая комната с искусственной атмосферой Фаэтона. Она служила им спальней, и Николай с отцом могли там после ежедневного труда отдыхать от скафандров.
