То, в чём Коля был убежден и раньше, теперь получило новое подтверждение. Нет обществ, где все люди были бы трусами, но есть общества, граждане которых боятся высказать вслух то, о чем думают тайно. Многие из них готовы в любую минуту отдать жизнь за правду, а все вместе они терпят унижения и муки и молчат покорно и тупо...
В таких условиях диктатором может стать даже толстобокий дагу, если жрецы провозгласят его богом. Ему будут приносить в жертву детей и матерей, перед ним будут склоняться головы всего народа.
Теперь Коля понял, что основа могущества Единого - шахо контроля. Они могли быть и выключенными (вполне возможно, что их теперь часто выключают), но в каждом человеке поселился страх перед контролем, он преследует только что родившуюся смелую мысль, бросается на неё отчаянней целого отряда карателей и сокрушает её, как прожорливый короед сердцевину дерева. И мысль тотчас же умирает, человек глядит в лицо другому человеку пустыми глазами и, если замечает, что в чьих-то глазах блеснула мысль, только что родившаяся в нём самом, испуганно отводит взгляд и спешит в свою тесную конуру, чтобы там в тяжёлом сне найти спасение от необходимости мыслить.
Изолированный разум медленно угасает, превращаясь в печальное кладбище старых мыслей, ставших в конце концов мёртвыми догмами.
И если в обществе господствует мысль одной личности, а все другие хаотично блуждают в безвестном, разъединённые и забытые,- горе такому обществу!
Государство Бессмертного было именно таким обществом. Каждый человек как бы носил под собственной черепной коробкой шахо контроля, и не было никаких генераторов, способных нейтрализовать действие этих дьявольских шахо. Тут нужно было живое вмешательство живых людей...
И всё же Коле повезло: он попал в среду, уже подготовленную к самостоятельному мышлению. Вскоре он убедился, что авторитет Гашо среди людей, живущих на площади у завода, а также среди тех, кто жил в тёмных пещерах, был почти непререкаем. Коля понял, что Гашо делал кое-что и раньше. Языком жестов он на протяжении многих оборотов старался объяснить людям, что на них и на их детях лежит гнётом вековая ложь.
И вскоре Коля увидел, что происходит с людьми, которые долго молчали. Им словно хотелось выговориться и за себя, и за своих дедов, и прадедов, ушедших из жизни. В людях просыпалась, заложенная природой, необходимость свободно выносить свои размышления на общий суд и так же свободно впитывать в себя мысли других.
Генераторы экранизации волн, как и было обусловлено в Штабе, включались один раз в трое суток и действовали не менее двух часов. Под влиянием Гашо и его друзей люди поверили в то, что в эти часы можно разговаривать вполне свободно. Из каменных конур и тёмных пещер они выходили на площадь, собирались небольшими группами, и говорили, говорили... Пока что это были разговоры, в которых они словно бы прощупывали друг друга, как бы заново знакомясь. Коля понимал, что нужно время, прежде чем исчезнет взаимное недоверие, а главное - недоверие к самой возможности думать и делиться своими мыслями.
Каждый раз в такие часы на всех переходах, ведущих к площади, ставилась охрана, которой вменялось в обязанность извещать о приближении карателей. Как только раздавался сигнал об опасности, люди сразу же расходились, каратели в чёрных плащах обследовали площадь, заглядывая в конуры и тёмные пещеры. Не заметив ничего недозволенного, они исчезали, а в людях вырастала вера: значит, правда, что шахо контроля в определённые часы утрачивает свою власть...
Так продолжалось довольно долго. В этот период Коля никак себя не проявлял - он только ходил и слушал. А люди тем временем привыкали к этим определённым часам. Они называли их "часами свободы". Они уже сами хорошо знали, когда начинаются и когда кончаются эти часы, и дружно сходились на площадь. Теперь они уже не могли представить себе свою жизнь без таких общений друг с другом. Это было невозможно так же, как жить без воды, пищи и воздуха...
И вот тогда Коля сделал следующий шаг - из самых верных друзей Гашо он создал комитет, который назвали Братством Свободных Сердец. Председателем его избрали Гашо. Настало время, когда Коля смог изложить Братству свою программу. Он назвал её своей только потому, что не имел права рассказывать о государстве повстанцев.
Члены Братства сначала отнеслись к его программе с недоверием. Шесть тысяч оборотов господствует Бессмертный, и ни одна живая душа за это время не осмелилась поднять голос против него.
Две тысячи оборотов тому назад попробовал восстать против Бессмертного его Сын. Но не успел даже закончить своей вольнолюбивой проповеди, хотя был таким же бессмертным - кровь от крови, плоть от плоти Бога-Отца! Какое же имеют право смертные люди надеяться на свержение Единого Бессмертного?..
