Мимо спешили студенты в Университет Фридриха Вильгельма, который находился совсем рядом. Он услышал английскую речь. Зигфрид инстинктивно напрягся. Нет. Это группа английских туристов, направлявшихся к домику Бетховена.
– Простите, вы господин Рейнхарт?
Зигфрид обернулся.
Перед ним стоял улыбающийся толстячок лет пятидесяти. Мельцер даже не заметил, откуда он появился, и уже это свидетельствовало о высоком профессионализме прибывшего. Толстячок все время потел, несмотря на довольно прохладную погоду, и держал в руке большой синий платок, которым постоянно вытирал лицо. От его глаз разбегались лукавые морщинки, весь он искрился весельем, рот был растянут в улыбке, но глаза… глаза, настороженно разглядывающие собеседника, были внимательны и холодны. Зигфрид мог бы и не отвечать на приветствие, глаза пришельца красноречиво говорили о специфике его работы. «Да, я не ошибся», – подумал Мельцер.
– Нет, – ответил он, – но я его близкий друг, и господин Рейнхарт просил меня приехать вместо него.
Казалось, толстячок даже обрадовался.
– Очень любезно с его стороны. Очень, – повторил он и, не меняя тона, предложил: – Давайте пройдем к Ратуше. – Шагов двадцать они сделали молча, искоса поглядывая друг на друга. Зигфрид терпеливо ждал, когда наконец пришелец заговорит. Толстячок как-то странно выдохнул и тихо начал:
– Вы, очевидно, уже осведомлены, для чего нам понадобилась эта встреча?
– Да, – честно ответил Мельцер, – я в курсе. Правда, до этого я считал, что можно обойтись и без нашего участия в этой операции. Однако я, видимо, ошибался, иначе федеральному правительству не пришлось бы прибегать к нашей помощи.
– Вы правы, – быстро согласился пришелец, – обстановка сейчас накалена. После событий шестого сентября все ждали какого-нибудь акта. Мы принимали меры безопасности, но предусмотреть все не смогли. Канцлер лично обратился к господину региональному комиссару с просьбой о помощи. Всякие неожиданности должны быть полностью исключены, подчеркнул он в беседе со мной. Гибель заложников может вызвать большие последствия, и не только в нашей стране.
– А почему эта операция не поручена группе Вегенера? – спросил Мельцер.
– Группа «ГСГ-9» уже подключена к этому делу,[1] – ответил собеседник, останавливаясь у Ратуши, – однако наше правительство хотело бы иметь гарантии.
– Похитители известны? – хмуро спросил Зигфрид, решив, что пора переходить к делу.
– Да. Это красная группировка террористов-анархистов. РАФ.
– Неужели коммунисты? – недоверчиво хмыкнул Мельцер.
– Они такие же коммунисты, как Йозеф Штраус, – сострил его собеседник, – хотя и называют себя «красными», – и, довольный своей шуткой, громко расхохотался.
– Впрочем, это меня не касается, – холодно бросил Зигфрид. – Вы же знаете, мы не вмешиваемся в политику.
– Конечно, конечно, – поспешил согласиться с ним его спутник, резко обрывая смех, – мы строго предупреждены обо всем.
– Похитители выдвинули условия?
– Да, они требуют освобождения своих главарей.
– Где они сейчас?
– Кто, похитители?
– Арестованные.
– Во внутренней тюрьме Штамхайма.
– Баадер и его товарищи?
– Да.
– Значит, этого же хотели и похитители Шлейера, – коротко бросил Мельцер, подчеркнув предпоследнее слово.
Тут его собеседник остановился. Улыбка сползла с его лица, и оно приняло испуганное выражение. Очень испуганное.
– Почему хотели? – осторожно спросил он, меняясь в лице. – Почему?
– Потому что Шлейера уже нет в живых, – очень тихо ответил Мельцер.
– Откуда? Откуда это вам известно? – жалобно простонал толстячок. – Ведь об этом знали несколько человек…
– Я догадался, – пошутил Зигфрид, холодно глядя на него. – Вы знали, с кем имеете дело. Давайте откровеннее и ближе к существу.
– Шлейера прятали в Кельне. Мы получили телекс, где указывалось точное местонахождение Шлейера. Кто дал телекс, нами до сих пор не установлено. Хотя теперь я начинаю понимать. – Казалось, собеседник Мельцера потерял всякий интерес к разговору, так тихо и невыразительно он говорил.
– И вы, конечно, не успели?
– Да. Не успели. Группа Вегенера ворвалась в дом в тот самый момент, когда террористы пристрелили своего пленника.
– Где труп Шлейера?
– Пока у нас. Но мы не сможем это долго скрывать. А если еще и самолет с заложниками… Вы же понимаете, во что это выльется.
– Что с похитителями, охранявшими Шлейера? Где они?
Толстячок покачал головой.
– Они уже ни о чем не расскажут.
– А ваши люди?
– Обо всем известно только нескольким членам группы «ГСГ-9». Но до сегодняшнего дня я считал, что они умеют держать язык за зубами.
– Можете считать так и дальше, – Мельцер позволил себе улыбнуться, – к моим сведениям эти люди не имеют никакого отношения. Значит, пока утечка информации невозможна, – проговорил он, как бы размышляя вслух.
– Да, только пока… Но я не могу поручиться, что это убийство мы сможем долго хранить в секрете. День, два, от силы три… И то, если не пронюхают журналисты.
Зигфрид молчал. Он уже принял решение.
