Волшебный фонарь Сальвадора Дали полностью

Между приглашенными расхаживал Дали с аккуратно замотанной медицинскими бинтами головой. Из вырезанной наподобие витрины манишки его рубахи выглядывал розовый бюстгальтер, несомненно, отдавая дань его изобретательнице. Рядом с виновником торжества прогуливалась сама Кросби в костюме Белой Лошади Ночного Желания, больше похожая на кролика, чем на лошадь. Гала же, оригинальничая, к обтягивающей кофте и узкой длинной юбке надела шляпку с прикрепленным к тулье пупсом. Кукла тянула вверх пухлые ручонки, а голову игрушки обвивал омар. Газеты шумно отреагировали на сумасшествие нью-йоркского высшего общества в честь новомодного парижского идола.

По уверению журналистов, постоянная и напряженная погоня скучающих американцев за новыми захватывающими переживаниями привела к тому, что богатые жители Нью-Йорка стали игрушками в руках Сальвадора Дали – художника, который воскрешает свои ночные кошмары. Впрочем, не только ночные. И не только свои. Цинизм Дали дошел до того, что каталонец не стеснялся намекать головным убором жены на кровавые события, потрясшие два месяца назад Соединенные Штаты. Репортеры имели в виду наделавшую немало шума историю о похищении и убийстве ребенка авиатора Чарльза Линдберга. Дали это заявление изрядно позабавило. Наряжая Галу, он меньше всего думал о Линдбергах, но совпадение получилось настолько удачным, что лучшего нельзя было и желать – о Сальвадоре Дали говорили везде.

Медленно переставляя ноги, я поднималась вверх по лестнице, волоча за лапу подаренного Биркиным медведя. Букет я сунула в урну еще на улице, предварительно забрав из него пятитысячные купюры. С медведем расставаться было жалко – таких роскошных игрушек у меня никогда еще не было. Валера сидел на верхней ступеньке пролета прямо у двери Милиной коммуналки и тянул из бутылки пиво. Я поравнялась с возможным «кирой» и вытащила ключи.

– Привет, Лорка, – шумно сглотнул парень. – А я к тебе. С предками полаялся. Пустишь на ночлег?

– Заходи, – приободрилась я, почувствовав в Валере нужный настрой. Распахнула дверь и кивнула в темноту квартиры.

Похоже, ссора с родителями сделала Валеру таким, каким мне нужно. Он стал похож на Лайта Ягами гораздо больше, чем прежде. Валера перешагнул порог и двинулся на кухню. В руках у него позвякивал пакет с пивными бутылками, который он тут же пристроил в холодильник. По-хозяйски вытащил с верхней полки упаковку нарезанной колбасы и опустился за стол. В коридоре послышались шаги, и через кухню в сторону ванной прошел сосед. Я видела его раз или два, не больше. Молодой парень, довольно приятный и совсем не разговорчивый, он все время смотрел сквозь меня, точно не замечая. А тут вдруг замер посреди кухни и не двигался с места. Расстегивая плащ, я прошла мимо соседа в Милину комнату. Подхватив пиво и колбасу, Валера двинулся за мной. Расположившись на диване, дотянулся до пульта и включил телевизор. Комната наполнилась криками болельщиков и голосом футбольного комментатора.

– Валер, мне нужна твоя помощь, – проговорила я, опускаясь рядом на диван. – У меня неприятности. В институте.

– Мм, – пробормотал парень, не отрываясь от экрана. И без интереса уточнил: – В каком еще институте?

– Институте изящных искусств на Красносельской, в котором я учусь. Я же тебе говорила.

Валера продолжал смотреть на экран. Наконец он переменил позу и вяло осведомился:

– А че случилось-то?

– Профессор Горидзе, преподаватель по истории искусств, обещал мне пятерку, и я ради этого согласилась поработать на аукционе.

– Кем? – без интереса уточнил Валера, запивая колбасу пивом.

– Я лоты выносила.