О приближении к родным краям дворфам подсказала река, над которой они летели. Река называлась Арвен. Люди заимствовали у дворфов это название, и именно так она значилась на их картах. Ранесса облетела Новый Виннингэль, давая Колосту редчайшую возможность увидеть с высоты все оборонительные сооружения города. Разумеется, драконы не каждый день летали над Новым Виннингэлем. Люди повыскакивали из домов и лавок и, задрав головы, глазели на диковинное зрелище. Караульные на башнях тоже вытягивали шеи. Хотя Ранесса и утверждала, что кружит над городом по просьбе Колоста, Вольфраму сдавалось, что драконихе просто нравилось, что на ней сосредоточилось внимание стольких людей. В своей человеческой жизни она была почти полностью лишена внимания.
Драконы были редкостью не только для Нового Виннингэля, но и для всего Лерема. Большинство жителей человеческой столицы впервые собственными глазами видели дракона. Зрелище настолько заворожило их, что некоторые влезли на парапеты сторожевых башен и оттуда махали руками и платками. Вольфрам с удовольствием махал им в ответ, хотя вряд ли люди могли заметить драконьих седоков.
— Большой город, — с расстановкой проговорил Колост. — И стены крепкие.
Подумав, что увиденное несколько обескуражило Предводителя предводителей, Вольфрам обернулся к нему.
— Главное — суметь выманить этих человечков наружу, — сказал Колост и подмигнул.
Вольфраму оставалось лишь изумленно таращить глаза и качать головой.
За Арвеном Ранесса повернула на юг. Она пока еще не отваживалась лететь через высокие зубчатые горы Хребта Дворфа, а потому направилась в сторону Сагванского моря, намереваясь подлететь к Сомелю с юга.
Сомель был построен на склоне горы, спускавшейся к Сомельскому озеру. Находясь вблизи Сагванского моря, этот город быстро сделался средоточием торговли страны дворфов. Из всех их городов он один имел гавань. Сомель был единственным городом дворфов, куда пускали чужестранцев (и то не слишком охотно).
Постоянно жить в Сомеле чужестранцам вообще не разрешалось. Правда, купцам позволяли временно селиться на окраине, но обычно они старались поскорее закончить дела и уехать домой. Только здесь дворфы могли увидеть, как выглядят люди, эльфы и орки. Однако выходить за пределы отведенной для них части города чужестранцы не имели права.
Поскольку жителям Сомеля приходилось вести дела с другими народами, они поневоле учились понимать чужой склад ума, нравы и обычаи. В здешних Пеших было меньше свойственной дворфам замкнутости и подозрительности ко всему, что выходило за пределы их мира. Даннер искренне надеялся, что жители Сомеля окажутся более восприимчивыми к новым веяниям, потому он и привез Камень Владычества сюда. Но действительность опрокинула его надежды. Как и при его жизни, так и двести лет спустя Камень не интересовал никого, кроме кучки оборванных детей.
— Может быть, теперь, когда Камень исчез, дворфы и впрямь спохватятся, — сказал Вольфрам, делясь своими раздумьями с Колостом.
Ранесса благополучно опустилась у подножия горы. Навыки драконихи, как и поведение, за время путешествия стали намного лучше. Монахиня Огонь оказалась права. Вдали от Драконьей Горы, наедине со своими мыслями Ранесса куда увереннее чувствовала себя в драконьем обличье.
Однако Вольфраму не верилось, что прежняя Ранесса исчезла навсегда. Его свербила мысль, что прилежное поведение дается ей ценой изрядного напряжения и что рано или поздно она просто не выдержит. Предчувствия его не обманули. Едва они приземлились близ Сомеля, как Ранесса тут же превратилась в лохматую и неопрятную тревинисскую женщину и объявила, что пойдет вместе с ними в город.
— Нет, — без обиняков заявил ей Вольфрам.
— Это еще почему? — с нарастающим раздражением спросила Ранесса.
— Потому что туда, куда мы пойдем, людей не пускают, — объяснил Вольфрам. — Если ты попытаешься пробраться в эти части города, тебя схватят и в лучшем случае выпроводят вон. А могут взять и под стражу.
Ранесса закусила губу и подозрительно покосилась на дворфа.
— По-моему, ты врешь. Пойду-ка я спрошу у Колоста.
Она направилась к Предводителю предводителей, который распаковывал свои пожитки. Обратно она шла медленно, обдумывая новую уловку. Теперь она решила пустить в ход лесть и женские чары, чего толком никогда не умела.
Отбросив грязной пятерней немытые и нечесаные волосы, Ранесса обворожительно улыбнулась Вольфраму.
— Ты скажешь дворфам, чтобы меня пропустили. У тебя есть власть. Ты — здешний Владыка. Так мне сказал Колост. Они тебя обязательно послушают.
— Девонька ты моя, — как можно ласковее сказал Вольфрам. — Я покинул Сомель двадцать лет назад и с тех пор ни разу здесь не был. Меня и раньше почти никто не знал. И потом, закон есть закон, и даже Волк не в силах его нарушить. Представь, если бы я незваным гостем заявился в деревню к тревинисам. Как бы отнеслись ко мне твои соплеменники?
Чары не помогли, и Вольфрам поймал на себе обжигающий взгляд прежней, хорошо знакомой ему Ранессы.
