— Но почему ты появилась только сейчас? Почему не приходила раньше?
— Я пришла, когда ты меня позвал, братец, — озорно улыбаясь, сказала она. — Разве не помнишь? Я всегда приходила на твой зов.
— Что-то я такого не припомню, — потеплевшим голосом сказал Вольфрам. — Да мы, кажется, никогда и не расставались с тобой надолго.
— А потом расстались на двадцать лет. Я уж стала думать, что ты никогда не позовешь меня, Вольфрам.
— Но я и сейчас тебя не звал, — в замешательстве произнес он. — Я очень рад, что ты пришла, однако не помню, чтобы…
— Нет, помнишь, — возразила она. — Сегодня ты впервые коснулся памяти, которую зарыл среди высокой травы вместе с моим пеплом.
— Я заставил себя забыть, — сказал Вольфрам. — Иначе я навсегда остался бы там. Я и так оставил в твоей могиле часть себя.
— Знаю, — тихо и нежно сказала Гильда. — Потому все эти годы я странствовала вместе с тобой, а ты даже не знал.
— Странствовала вместе со мной?
Вольфрам был поражен и в то же время ничуть не удивился. Где-то глубоко в душе, похоже, он знал об этом. Он пристально оглядел сестру.
— Что это на тебе, Гильда? Похоже на доспехи.
— А это и есть доспехи, — улыбаясь, сказала сестра. — Доспехи Владычицы.
На Гильде не было ни кольчуги, ни блестящего нагрудника, какие боги даровали Владыкам людей. Ее доспехи были кожаными, как принято у дворфов. Вольфрам помнил эти доспехи, ибо сам провел в них несколько тягостных минут, пока не сложил с себя звание Владыки… Кожа особой выделки, украшенная серебром. Серебряные пряжки. Серебряные манжеты на руках и серебряный шлем, не закрывавший лица. На поясе у Гильды висел серебряный боевой топор, а на груди — два медальона. Медальоны были одинаковыми, и с каждого смотрела оскаленная волчья морда.
— Не понимаю, — пробормотал Вольфрам, чтобы хоть что-то сказать.
Он скользнул пальцами под рукав и сильно ущипнул себя. Сейчас сон растает и он пробудится.
— Вольфрам, это не сон, — сказала Гильда. — Я пришла к тебе с двумя медальонами. Это наши медальоны. Их нам вручил Даннер, когда мы стали Владыками.
— О чем ты говоришь? — сердито возразил Вольфрам. — Ты не стала Владычицей! Ты сгорела в пламени! Они погубили тебя!
— Если ты готов меня выслушать, я тебе все расскажу.
Гильда сняла один из медальонов и протянула брату.
Вольфрам с неприязнью посмотрел на него, но не дотронулся.
— Когда я проходила Трансфигурацию, мне явился Волк. Он сказал, что наступают тяжелые времена. Пустота начнет набирать силу, а остальные стихии будут ослабевать. В грядущие мрачные годы боги призовут Владык всех рас исполнить данную когда-то клятву и соединить части Камня Владычества. Но выбор останется за каждым Владыкой, и от их выбора будет зависеть судьба мира. Ты был избранником Волка, брат. Тебе предстояло стать Владыкой, единственным Владыкой дворфов. После того как Пустота наберет силу, никто уже не будет искать могилу Даннера.
— Это ты должна была стать Владычицей, Гильда, — возразил Вольфрам. — Ты, а не я. Ты сильнее меня мечтала об этом.
— Да, мечтала, но мною управляли корыстные желания. Мое сердце было наполнено ненавистью и желанием отомстить. Я хотела стать Владычицей, чтобы наказать наш народ за беды и страдания, которые они причинили мне, тебе и еще многим детям Пеших. Я думала, что найду виновных и они ответят мне за все: и за муки наших родителей, и за трудности, которые мы с тобой пережили. Но Волк заглянул в мое сердце. Там была… Пустота, и он показал мне ее. Потом он дал мне выбор. Я могла не справиться с испытанием и вернуться к прежней жизни. И все пошло бы как раньше: страдания, мечты о мести, неутихающий гнев внутри. Но у меня была другая возможность — стать твоим проводником и помогать тебе идти сквозь тьму. И я сделала выбор, Вольфрам. Все эти годы я шла с тобой, хотя ты и не знал об этом.
— Шла рядом со мной? Как понимать твои слова?
Гильда лукаво усмехнулась.
— Помнишь браслет, который дали тебе монахи? Когда на твоем пути встречался кто-то, с кем тебе нужно было идти дальше, браслет становился теплым и даже горячим. Помнишь, как он нагрелся, когда ты повстречал Джессана и Башэ?
Ошеломленный, Вольфрам кивнул.
— Тепло браслета привело тебя к Владыке Густаву и Камню Владычества, — продолжала Гильда. — Это было тепло моей руки.
— Что ж ты мне не сказала раньше? — спросил Вольфрам, смахивая слезы.
— Я думала, ты поймешь без слов. Прежде мы всегда понимали друг друга.
Вольфрам заглянул к себе в сердце и увидел правду.
— Я это понимал, Гильда. Но я был в гневе. Я делал вид, будто злюсь на богов. Но нет, я злился на тебя. Кроме тебя, у меня никого не было, а ты взяла и ушла.
— Я никуда не уходила. Теперь-то ты знаешь об этом. Возьми медальон, Вольфрам. Исполни свое предназначение. Волк нуждается в тебе.
— Не знаю… Столько времени прошло…
Вольфрам проснулся ранним утром. В шатре было еще темно; над головой виднелся неровный круг серого предрассветного неба. Вольфрам заметил, что спал на окровавленной попоне, и с содроганием отшвырнул ее прочь. Его сон был настолько живым, что ему показалось: стоит обернуться, и он вновь увидит Гильду.
