— Даже не пытайся, — разочаровал его Вольфрам. — Он неуязвим для самого лучшего оружия. Будем надеяться, что он взял то, за чем приходил, и убрался отсюда.
— Тогда непонятно, за чем он приходил. Камень Владычества унесли и без него.
В мозгу Вольфрама мелькнула противная мысль: а вдруг врикиль приходил за ним?
— У тебя нет ощущения, что врикиль шел за нами по следу? — спросил он Ранессу. — Помнишь, когда мы ехали в монастырь, у тебя было такое ощущение?
— Нет, — убежденно ответила она. — Мы ему не нужны. И потом, врикили не умеют летать. Или умеют?
Вольфрам этого толком не знал и не жаждал узнать.
— А что он делал возле шатра?
— Я же тебе сказала: подслушивал. Он так и приклеился ухом к боковой стенке. Слушал, о чем вы там говорите.
— Час от часу не легче, — пробормотал Вольфрам.
Зачем это врикилю понадобилось его гадание на огне? Интуиция молчала, и Вольфрам решил больше не ломать над этим голову. У него есть заботы и поважнее.
— У меня перед глазами так и стоит Фенелла в руках у этого чудовища, — признался Колост, и его темные глаза стали от гнева еще темнее.
— У меня тоже, — сказал Вольфрам. — Не говоря уже о нашем Камне Владычества.
— Разумеется, — словно спохватился Колост.
Он оглянулся на шатер и наморщил лоб. Предводитель предводителей не переставал изумлять Вольфрама. На месте Колоста любой другой предводитель сначала бы упомянул бесценный Камень, а потом уже вспомнил бы о девчонке-сироте.
— А нам с тобой пора уходить отсюда, пока ты не устроила заварушку, — сказал Вольфрам Ранессе. — Ногами, — добавил он, сделав особый упор на этом слове.
Напоминание было не лишним. Блеск в глазах Ранессы подсказывал Вольфраму, что она решила превратиться в дракона прямо на площади.
Ранесса надулась. Догадка оказалась верной.
— Противное место, — процедила она, сердито глядя сквозь свои нечесаные космы. — Ни за что бы не согласилась быть дворфом, — добавила она, будто Вольфрам предлагал ей это. — Вы все такие… коротышки.
Колост шел чуть позади них.
— Собрался искать этих зверолюдей? — спросил он Вольфрама.
— Да.
— Их след давно простыл. Ты хоть знаешь, откуда начинать поиски?
Вольфрам пожал плечами. Сейчас он знал, что ему надо пристально следить за Ранессой.
— Дело почти безнадежное, — сказал Колост. — Но пусть Волк покажет тебе верный путь.
Дойдя до конца площади, Колост остановился.
— Очень бы хотел отправиться вместе с тобой, но не могу. Пока меня здесь не было, Клан Меча и Красный Клан опять затеяли войну. Придется их растаскивать, а то ведь головы друг другу перешибут.
— Удачи тебе, — сказал Вольфрам.
— И тебе тоже, — ответил Колост.
Когда они расстались, каждый из них, подумав о другом, мысленно произнес:
— Тебе она очень понадобится.
Врикиль Каладвар при жизни был эльфом. Наверное, он согласился бы с Ранессой, ибо тоже прескверно чувствовал себя в обличье дворфа. Он привык к вольному житью, и образ жизни Пеших показался ему невыразимо скучным. Каладвар так сильно возненавидел дворфов, что не испытал никакого удовольствия, когда убил одного из них. Еще бы! Ему предстояло втиснуться в чужую шкуру и окунуться в поток нагоняющих тоску чужих воспоминаний. Он побаивался, что ему придется торчать здесь нескончаемо долго. Однако, к счастью для Каладвара, ему подвернулся местный Владыка, и он заполучил сведения, столь остро необходимые для его повелителя.
Если бы тогда, теперь уже в далеком прошлом, не появился дракон и не заставил его пуститься наутек, Каладвар ни за что не связался бы с Пустотой. Он бы стал одним из Вещих. Каладвар был очень высокого мнения о своих магических способностях, и не напрасно. Сейчас он вполне мог бы справиться с юным и неопытным драконом, но его не интересовала война с драконами. Единственное, чего страстно желал Каладвар, — это поскорее выбраться из обличья дворфа и вернуться в свое. Он покинул площадь перед шатром не из страха. Каладвар торопился сообщить новости своему повелителю и поскорее выбраться из этого жуткого города.
Дагнарус отправил Каладвара в Сомель, наказав ему вернуться с частью Камня Владычества, хранившейся у дворфов. Но в Сомеле врикиля ждало крупное разочарование: кто-то успел похитить Камень раньше него. Его обскакали, как выражались эти жуткие дворфы. Неудивительно, что Дагнарус пришел в ярость и велел Каладвару оставаться в Сомеле до тех пор, пока не добудет точных сведений о похитителе.
Каладвар и сам пробовал гадание на огне в надежде выявить вора. Но в его замыслы вторглась Пустота. Странно: уж ей ли не быть его союзницей? Это до крайности ошеломило врикиля. Кто-то показывал ему, что Дагнарус не единственный способен управлять Пустотой. И теперь Каладвар знал кто.
Добравшись до своей лачуги, Каладвар положил руку на кровавый нож и призвал Дагнаруса.
Владыка Пустоты, став правителем Виннингэля, уже не мог отвечать с прежней быстротой. Каладвару было невыносимо ждать. Он пробовал убеждать себя, что с утра до самой ночи Дагнаруса постоянно окружают люди. Но это не прибавляло врикилю терпения.
