Тут почти рядом с нею зажегся голубой огонек. Малта поспешно отступила назад, потом снова вгляделась. Кто-то стоял там, в темноте, слегка опираясь о карету госпожи Хупрус. А голубое сияние исходило от кристалла, пристегнутого у шеи. Невысокая мужская фигура в тяжелом плаще, какие носят торговцы из чащоб. Шею незнакомца кутал обширный платок, лицо было покрыто вуалью, как у женщин. «Кучер, наверное», – решила про себя Малта.
– Добрый вечер, – смело проговорила она.
И уже сделала шаг, чтобы пройти мимо.
– На самом деле, – сказал он негромко, – прикосновению не обязательно быть человеческим. После пробуждения их зажигает огнем любое движение. Смотри!
И он протянул в ее сторону руку в перчатке. Встряхнул кистью – и на манжете вспыхнули два голубых светлячка. Малте просто ничего другого не оставалось, кроме как замереть на месте и смотреть, смотреть… Цвет кристаллов был не какой-нибудь бледненький – нет, они горели глубоким сапфировым тоном. И плавали в темноте как бы по собственной воле.
– Я думала, синие и зеленые – самые дорогие и ценные, – заметила она.
И отпила из стакана, который еще держала в руках. Не спрашивать же напрямую, каким образом простой кучер обзавелся подобными!
– Так оно и есть, – легко согласился мужчина. – Эти, правда, очень мелкие, и, боюсь, безупречными их не назовешь. Их слегка повредили при добыче. – Он пожал плечами, и в потемках Малта заметила это по движению синего огонька возле шеи. – Наверное, они не будут долго гореть, годик-другой, не больше. Я просто не мог позволить, чтобы их выкинули как негодные.
– Конечно! Как можно! – горячо и даже с возмущением поддержала его Малта. Выкидывать кристаллы огня! В голове не укладывается! – Но ты сказал «гореть»? Они что, горячие?
Ее собеседник испустил негромкий смешок.
– Горячие? Нет, не в обычном смысле. Вот, потрогай сама.
И протянул ей руку.
Малта робко прикоснулась одним пальцем к заветному огоньку… Нет, он не обжигал. Осмелев, она потрогала еще раз. Кристалл был прохладный и гладкий, точно стекло, и в одном месте имелась крохотная щербинка. Малта пощупала второй камешек, потом вновь прижала руки к груди.
– Как они прекрасны! – сказала она и вздрогнула от холода. – Но тут, снаружи, насмерть замерзнуть можно. Пойду я лучше внутрь…
– Нет, не… то есть… тебе холодно?
– Немножко. Я свой плащ там оставила.
И Малта повернулась, чтобы уйти.
– Возьми мой.
Он выпрямился и уже расстегивал плащ.
– Нет-нет, спасибо, обойдусь. Не стоит оставлять тебя без плаща, я лучше пойду…
Малте, правду сказать, сделалось жутко от одной мысли о соприкосновении с одеждой, только что кутавшей его тело, которое она представляла себе не иначе как
– Погоди. Возьми хотя бы платок. Выглядит он не особенно, но теплый необычайно… Вот, возьми накинь.
Он уже снял свой платок – вместе с камешком – и, когда она остановилась, набросил ей на руку. Платок в самом деле оказался удивительно теплым, но все-таки Малта непременно швырнула бы его обратно… если бы не синий кристалл, подмигивавший ей снизу вверх.
– Ой! – только и сказала она.
Возможность поносить кристалл огня… хотя бы несколько минут… можно ли в здравом уме отказаться от подобного?!
– Подержи, пожалуйста. – И Малта протянула мужчине свой стаканчик.
Он взял его, и она мигом обернула платком шею и плечи. Мужчина носил его скорее как шарф, но платок отличала совершенно воздушная вязка, – расправленный во всю ширину, он походил скорее на шаль. И… до чего же он был теплый! Малта устроила его так, что синяя драгоценность оказалась как раз в ложбинке ее бюста. Она не могла оторвать от нее взгляда.
– Как прекрасно! Это как… как… даже не придумаю, с чем сравнить!
– Некоторые вещи похожи лишь сами на себя, – проговорил он негромко. – Иную красоту ни с чем невозможно сравнить.
– Да… – согласилась она, вглядываясь в глубины каменного огня.
Он помолчал, потом напомнил ей:
– Твое вино?
– Ой! – Малта чуть нахмурилась. – Я больше не хочу. Выпей, если желаешь.
– Можно? – спросил он удивленно и вместе с тем весело. Так, как если бы некое тонкое равновесие, уже установившееся между ними, неожиданно качнулось в его сторону.
Малта немедленно разволновалась:
– Ну… я имею в виду… если тебе хочется…
– Хочется, конечно, – кивнул он.
Вуаль, покрывавшая его лицо, оказывается, имела разрез. Он точным движением отправил руку со стаканчиком внутрь и умело, одним глотком, опорожнил. А потом поднял опустевший стакан и присмотрелся к нему в звездном свете.
– Возьму себе, – сказал он. – Как подарок на память!
Тут до Малты впервые дошло, что он явно старше ее и, быть может, ей совсем даже не следовало бы вести с ним беседу: не начал бы еще искать в случайных, ничего не значивших словах какое-то более глубокое значение! И вообще, приличные девушки не стоят в темноте, болтая неизвестно о чем со всякими незнакомыми кучерами.
– Я пойду внутрь. Моя мать, верно, уже гадает, куда я запропастилась, – начала она извиняющимся тоном.
