– Боюсь, – сказала она, – наша Малта не так-то проста. Уж каких только каверз не выдумает… – Она смотрела на гостью с сочувствием. – Нет, Янни, отнюдь не ухаживание твоего сына пришлось нам не по сердцу. Все дело в возрасте Малты и ее совсем еще ребяческом поведении. Когда она достаточно повзрослеет, чтобы вправду иметь поклонников, – твой сын будет принят нами со всей мыслимой благосклонностью. И если чувство окажется взаимным, мы сочтем за огромную честь подобный союз. Но пока что наша Малта, хотя и выглядит достаточно взрослой, по возрасту еще дитя – и по-детски склонна к озорству и притворству. Ей едва сравнялось тринадцать. Она еще не представлена обществу. Скорее всего, твой сын увидел ее во взрослом наряде на том сборе, что ты не так давно созвала. Я уверена: если бы он встретил ее, одетую, как обычно, в детское платьице, то сразу понял бы свою… ошибку.
Воцарилось молчание. Янни переводила взгляд с одной женщины на другую.
– Понятно, – выговорила она наконец. Ей определенно стало неловко. – Так вот почему девушки и здесь сегодня не видно.
Роника улыбнулась:
– Она давно в постели, как и надлежит девочке ее возраста.
И отпила вина.
– Кажется, – сказала Янни, – я попала в довольно глупое положение…
– Боюсь, наше еще глупее, – ответила Кефрия. – Хочу быть полностью откровенна с тобой, Янни. Ты упомянула о каком-то шарфе и о кристалле огня, так вот, это нас с матерью попросту потрясло! Уверяю тебя, мы и не подозревали о подобном подарке! И если сновидческая шкатулка оказалась открыта… то есть наверняка так оно и случилось, ведь твой сын видел с нею общий сон… в общем, наша Малта кругом виновата. – Кефрия тяжело вздохнула. – Я могу лишь покорнейше просить прощения за то, что она у нас так дурно воспитана. – Кефрия старалась сохранить самообладание, но горло все равно начал перехватывать спазм. – Какой стыд!.. – сказала она, и голос предательски задрожал. – Я все-таки не думала, что она способна на подобный обман.
– Наверняка мой сын тоже расстроится, – тихо проговорила Янни Хупрус. – Боюсь, он у меня слишком наивен… Ему скоро двадцать, но ни разу до сих пор он не заикался о том, чтобы присмотреть себе невесту. И в результате, кажется, поторопился. Вот ведь как! – Она покачала головой. – Да, это заставляет на многое взглянуть иными глазами…
Она посмотрела на Каолн, и та встретила ее взгляд с неловкой улыбкой. А потом тихо пояснила:
– Семейство Фьестрю передало семейству Хупрус контракт, касающийся живого корабля «Проказница». Все права и весь ваш долг принадлежат теперь им.
Кефрии показалось, что она зашаталась и рухнула куда-то в белую тьму.
– Мой сын вел переговоры с Фьестрю, – сказала Янни. – Вот я сегодня и пришла говорить от его имени. Но кажется, то, что я собиралась сказать, более неуместно.
Тут вряд ли что-то требовалось пояснять. Им собирались простить остаток долга в качестве свадебного подарка. Очень дорогой подарок и весьма во вкусе торговцев из Дождевых чащоб… Но
– Вот это и называется «размечтаться», – пробормотала Роника.
Позже Кефрия долго гадала, действительно ли ее мать предвидела, что получится дальше. А получилось вот что: все дружно расхохотались, смеясь над впечатлительностью мужчин, и неловкости как не бывало. Все четверо вдруг почувствовали себя просто матерями, вынужденными расхлебывать кашу, заваренную их неуклюжими, впервые влюбленными отпрысками.
Янни Хупрус наконец перевела дух.
– Думается мне, – сказала она, – что наше общее затруднение не настолько серьезно, чтобы время не могло исправить его. Моему сыну придется подождать, только и всего. Право же, ему это не повредит! – И она с материнским долготерпением улыбнулась Ронике и Кефрии. – Я с ним самым серьезным образом побеседую. Пусть знает, что его ухаживание не может начаться, пока ваша Малта не представлена взрослому обществу… – Она помедлила, мысленно что-то прикидывая. – Если это произойдет ближайшей весной, значит свадьбу можно будет сыграть летом.
– Свадьбу? – Кефрия не поверила своим ушам. – Но ей же будет едва четырнадцать!
– Правильно, она будет еще очень молода, – кивнула Каолн. – Как раз в таком возрасте, когда легко воспринимаются перемены. Что весьма немаловажно для женщины из Удачного, выходящей замуж в семейство из чащоб. – Она улыбнулась, так что задвигались выросты на лице, и Кефрию взяла жуть. А Каолн добавила: – Лично мне было пятнадцать.
Кефрия глубоко вдохнула и выдохнула. Она не была полностью уверена, что сдержится и не заорет на них, не выгонит немедля из своего дома. Роника нашла ее руку и крепко сдавила. Кефрия справилась с собой и закрыла рот, ничего не сказав.
