Он хотел обнять ее и прикосновением забрать у нее часть навалившейся тяжести, но Роника шарахнулась прочь. Потом похлопала его по плечику – и оттолкнула.
– Нет-нет, дорогой, со мной все в порядке. Не позволяй своей бабке так тебя расстраивать, внучек. Иди лучше собирай вещи, чтобы нам не ждать тебя, когда все будут готовы.
И захлопнула дверь у него перед носом. Некоторое время Уинтроу смотрел на эту дверь, не в силах поверить. Когда же он повернулся, то встретился взглядами с Малтой и Сельденом.
– Значит, так… – выговорил он тускло. Потом с неким ему самому неясным отчаянием попытался разыскать в своей душе родственное чувство к брату и сестре. Он прямо посмотрел им в глаза и проговорил с хмурой торжественностью: – Наш дедушка при смерти.
– Мы все лето это слышим, – отмахнулась Малта. Скривила губы – фи, дескать, нет бы что умное произнес! – и отвернулась прочь. – Пошли, Сельден. Я попрошу Нану уложить твои вещички.
И увела мальчика, а Уинтроу остался стоять.
Он попытался объяснить себе самому, что не следует принимать очередную выходку Малты так близко к сердцу. Родители, посвятившие его Са, вовсе не думали тем самым принизить его. А сестра ведет себя так, потому что от горя сама не своя.
Нет. Все не так. Хватит врать себе. Уинтроу решил, не увиливая, разобраться в собственных ощущениях и понять их. Его матери и бабушке попросту не до него. А отец и сестра целенаправленно старались ранить его гордость, и он позволил обоим в том преуспеть. Ладно, что случилось, то случилось, и то, что ему пришлось испытать, не было знаком недостатка, который ему следовало бы в себе изживать. «Прими то, что выпадает на долю, – и расти духовно», – напомнил он себе. Сразу стало легче. Уинтроу отправился в свою комнату – приготовить смену белья.
Брэшен смотрел на Альтию, не в силах поверить собственным глазам. «Только этого мне и не хватало», – подумал он бестолково, но тут же ухватился за шевельнувшуюся в душе струнку гнева, поскольку иначе недолго было и запаниковать. Поспешно закрыв за собой дверь, он опустился на колени рядом с Альтией, простершейся на полу. Он отважился войти к ней, поскольку она никак не реагировала на все более громкий и настойчивый стук в дверь. Когда же он сердито распахнул дверь и шагнул внутрь, то был готов к любым проявлениям ярости, вплоть до шипения и плевков… А вместо этого обнаружил ее неподвижно лежащей на полу. Ну точь-в-точь упавшая в обморок героиня пьесы из грошового театрика. С одной только разницей: те падали этак изящно и непременно зарывались лицом в ладони. Альтия же плотно прижимала ладони к деревянному полу, словно пытаясь запустить в него пальцы.
По счастью, она дышала. Определенно дышала. Брэшен помедлил, потом осторожно тряхнул ее за плечо.
– Госпожа… – начал он с подобающей вежливостью, но тут же отбросил лишние приличия: – Альтия! Очнись! Да очнись же!
Она тихонько застонала, но не пошевелилась. Брэшен в ярости смотрел на нее. Следовало бы заорать во все горло, призывая корабельного доктора, но он знал – всеобщий шум и беготня ей вряд ли понравятся. Она не захочет, чтобы ее видели в таком состоянии… Во всяком случае, прежняя Альтия точно не захотела бы. Обморок и лежание врастяжку на голом полу были у той Альтии не в обычае. Как и хандра в каюте во время плавания сюда. И Брэшену очень не нравилась ее бледность, не говоря уже о туго обтянутых скулах. Он оглядел разоренную каюту, потом поднял девушку на руки и уложил на лишенный покрывала коечный матрац.
– Альтия! – позвал он требовательно, и на сей раз ее веки затрепетали. Затем раскрылись.
– Когда ветер наполняет паруса, ты режешь волны, как раскаленный нож режет мягкое масло… – сообщила она ему с тихой улыбкой.
Взгляд у нее был отсутствующий. Брэшен едва не улыбнулся в ответ, ведь она словно бы поделилась с ним тайной, не предназначенной для посторонних. Он вовремя спохватился.
– Ты что, сознание потеряла?
Ее взгляд внезапно сделался полностью осмысленным.
– Я?.. Ну… не совсем. Я просто… не могла удержаться… – Не договорив, она решительно поднялась.
Ее шатнуло, но, прежде чем Брэшен успел подхватить ее под руку, Альтия ухватилась за переборку. Она смотрела в стену так, словно за ней таился дивный пейзаж. Она хрипло спросила:
– Вы приготовили ему место?
Брэшен кивнул. Девушка ответила тем же, и он набрался храбрости сказать ей:
– Альтия… Я горюю вместе с тобой. Твой отец так много для меня значил…
– Он еще не умер! – отрезала она.
